Лариса Арутюнян

Я — стоял. Десятки пачек, на которых крупно и красиво написано: «Масло сливочное». Берешь одну, читаешь состав. Сливки. Вроде бы все чисто. Берешь другую — там тоже сливки. Цены разные, названия разные, а слова одни и те же. И вот вопрос, который в конце концов свел меня с ума: как же так? Почему при, казалось бы, идентичном составе продукты так кардинально отличаются по вкусу, запаху, цвету и даже по тому, как они ведут себя на сковороде? Моя история началась с неудачного завтрака. Я тогда решил вести здоровый образ жизни, считать калории, отказаться от всего лишнего. Купил «правильное» масло — подешевле, с правильной надписью. Положил на горячий тост… и оно не растеклось золотистой лужицей, а как-то странно расползлось белесой пеной. Запах был… нейтральный. Нежный, молочный аромат детства отсутствовал напрочь. Вкус — будто ешь что-то жирное, но абсолютно безликое. И тут в голове щелкнуло: что-то не так. Я инженер по образованию. Мой мозг устроен так, что если есть проблема, ее нужно

Следки самые простые легкие платочной вязкой для начинающих и не только. Следки на размер 36-37. Из полушерстяной пряжи толщиной в 100г- 250м. Вязала на кубических спицах № 2,75 мм. на леске 80 см. или аналогично можно связать на спицах № 3 мм. На спицы набрала 89 петель из вспомогательной нити, так как мне необходиы открытые петли для вязания подошвы. Далее продолжила вязать основной розовой нитью лицевые ряды- платочной вязкой. Провязала 6 рядов и отметила маркерами для вывязывания укороченных рядов, таким образом : С краю отчитала 12 петель, МАРКЕР, 5 петель МАРКЕР, 5 петель МАРКЕР, 5 петель МАРКЕР, всего 4 маркера. И вязала укороченные ряды, разворачиваясь немецким способом перед каждым маркером. Так вязала в начале и в конце вязала укороченные ряды аналогично. Вот что у меня получилось. По краям 16 рядов, а по середине 8 рядов платочной вязки. Далее перешла на вязание средней части следочка из белой пряжи. Выделила средние 5 петель и вязала укороченные ряды туда- обратно. В ко

Девятнадцатого февраля пятьдесят четвертого года. Москва, Кремль, заседание Президиума Верховного Совета. На улице — серая столичная зима, внутри — привычный запах сукна, табака и партийной скуки. Заседание длится, смешно сказать, полчаса. Повестка дня утверждена заранее, никаких дебатов, никаких стучаний ботинком по трибуне, никакой пьяной удали, которую так любят приписывать этому дню любители исторических баек. Именно там, в этой будничной, почти канцелярской тишине, Крымскую область передали из состава РСФСР в состав Украинской ССР. Сколько же чуши я наслушался за годы своей жизни. «Царский подарок», «пьяная выходка Хрущёва», «жена-украинка подговорила». Люди обожают искать драму там, где царит сухая, циничная логика. Давайте честно: в большой политике, а тем более в советской аппаратной системе, подарков не делают. Там решают задачи. И задача пятьдесят четвертого года была не в том, чтобы порадовать киевских товарищей, а в том, чтобы спихнуть на них колоссальную головную боль, с к

5 ноября 1796 года императрица упала в своих покоях. Придворные не могли поднять её — пришлось снимать матрас с кровати. Женщина, которую вся Европа считала величественной великаншей, весила столько, что четверо мужчин еле справились. А ведь иностранные послы клялись: она высока, стройна, держится как богиня. Как ей это удавалось? София-Августа Фредерика Ангальт-Цербстская приехала в Россию пятнадцатилетней девочкой. Невысокая, худенькая, с острыми скулами и крупным носом. В Германии таких называли «крепко сложенными» — вежливый способ сказать «не красавица». Она смотрела на себя в зеркало и понимала: при дворе Елизаветы, где каждая фрейлина — писаная красавица, ей не выжить на внешности. Зато можно выжить на уме. Первое, чему она научилась в России — держать спину. Не просто прямо. Идеально прямо. Голову — чуть выше, чем кажется естественным. Подбородок — параллельно полу. Каждый шаг — как будто ты на два вершка выше, чем на самом деле. Французский посол писал в Париж: «Императрица