Андрей Судникевич

История о мужчине, который однажды понял, что стал гостем на собственном празднике жизни. Когда ты остаешься последним на вечеринке, и вдруг понимаешь, что все уже разошлись по парам, а ты остался с теплым пивом и пустыми коробками от пиццы, - это чувство знакомо многим. Стоишь среди хаоса и вдруг осознаешь: тебя бросили, даже не попрощавшись. Вот так большинство мужчин живут в своих отношениях каждый день. Брошенные, хотя женщина все еще сидит рядом. И вот сейчас я скажу тебе слова, которые могут перевернуть всё. Настоящие ядерные коды. Но большинство из вас так и не решатся их произнести. Потому что эти слова бьют прямо в женское эго. А страх – он ведь удобнее, чем свобода. Мужчина входит в отношения уверенным, живым, со своей внутренней осанкой. Через полгода он уже спрашивает разрешения встретиться с друзьями. Через год извиняется, что громко дышит. Через два – он даже не помнит, кто он был до неё. Она перепрограммировала его. И самое ужасное, что он называет это любовью. Он думает

Время — отличный уравнитель. Оно с одинаковым безразличием превращает в пыль и хижину бедняка, и дворец императора. Город Баальбек в ливанской долине Бекаа — ярчайший тому пример. Когда-то это место было одним из главных религиозных центров мира, Гелиополисом, Городом Солнца. Сюда, по слухам, заглядывал сам Александр Македонский, чтобы задобрить местных богов и попросить удачи в своих завоевательных походах. Римляне, пришедшие позже, возвели здесь храмовый комплекс таких размеров, что афинский Парфенон на его фоне выглядел бы как скромное строение. Особенно они гордились храмом Юпитера. Это было циклопическое сооружение: прямоугольник почти 90 на 50 метров, окружённый лесом из 54 коринфских колонн. Каждая колонна — высотой с семиэтажный дом. Сегодня от всего этого великолепия остались лишь фрагменты. Мощнейшее землетрясение 1759 года, помноженное на века войн и человеческого небрежения, довершило работу времени. Из всего леса колонн сиротливо торчат всего шесть штук. Вокруг — хаос из о

Рассказ читательницы Прошлым летом моя давняя подруга Татьяна Сергеевна, та самая, что уже тридцать лет преподаёт английский и всегда носит дымчатые очки, принимала у себя на даче под Истрой гостей из Бостона. Питер и Джоан — профессорская чета, с которой она познакомилась на какой-то конференции по лингвистике. Как выяснилось позже, эта поездка за город стала для американцев настоящим культурным потрясением, что-то вроде экспедиции на другую планету. — Они, конечно, готовились к Москве, — рассказывала мне Татьяна за чашкой чая на той самой даче месяц спустя. — Кремль, Большой театр, все дела... Но оказалось, что настоящий шок у них случился не от Красной площади, а от нашего СНТ «Ромашка». Сама дача у Татьяны самая обычная — щитовой домик постройки 80-х, шесть соток, где половину занимают грядки, а половину — яблони, груши да крыжовник. Внутри — веранда с облупившейся краской, две комнатки и кухонька с древним холодильником «Саратов». Питер, едва переступив порог, замер с таким выраж