Рыбкина Антонина

Следователи, вскрывшие дверь в одну из квартир, связанных с семьей отставного генерала армии Дмитрия Булгакова, испытали чувство, среднее между изумлением и глумливой яростью. Вместо ожидаемых сокровищ, золотых слитков и пачек валюты их взору предстало нечто сюрреалистическое. Пустые комнаты, из которых успели вынести даже часть мебели. И на фоне этой выметенной дочиста пустоты — жалкие «трофеи»: коллекция государственных наград, несколько канделябров и ряд картин «на большого любителя». Эти самые картины вскоре обошли весь интернет, вызвав шок и горький смех у россиян. Тут был и Сергей Кужугетович Шойгу в образе то ли комиссара, то ли махновского атамана. И уже арестованный к тому моменту Тимур Иванов с наганом наперевес. И Татьяна Шевцова… Весь цветник высшего руководства Министерства обороны, написанный в странном, почти пародийном стиле. Это выглядело как последнее, циничное послание от «хозяина» следствию: «Вот всё, что вы достанете. Смейтесь». Но следователи не смеялись. Они пон

Когда вы рассказываете кому-то историю, произошедшую с вами, особенно такую, которую вы пересказывали уже бесчисленное количество раз, насколько сильно вы её приукрашиваете? Становится ли она лучше с каждым разом, когда вы рассказываете её? Выставляете ли вы себя в более выгодном свете или, в зависимости от истории, уничижительном? Насколько ваша версия истории отражает объективную реальность? И имеет ли это вообще значение? Акутагава Рюноскэ задавал эти вопросы своим читателям ещё 100 лет назад, в 1922 году, когда его небольшой рассказ «В чаще» (藪の中 Ябу-но нака) был впервые опубликован в японском литературном журнале «Синтё». Акутагава, тогда 29-летний, был мастером прозы эпохи Тайсё (1912–1926 гг.), а вскоре его начали называть не иначе как отцом японской короткой прозы и классиком новой японской литературы. Но тогда мало кто понимал, насколько революционным был художественный приём, ставший основой «В чаще». Повествование вращается вокруг убийства самурая Канадзавы Такэхиро, произош