Марина Сопина(Негодяева)

Мы привыкли верить Ньютону: яблоко падает потому, что его будто бы дергает невидимая рука Земли. Но стоит представить, что этой руки нет, — и мир внезапно требует другого языка, более точного и странного. Эйнштейн совершил переворот: гравитации как силы не существует, а пространство вокруг нас — не пустая коробка, а упругая среда, способная изгибаться. Конфликт между здравым смыслом и устройством реальности решается просто: сама сцена действия становится участником действия. На протяжении веков гравитацию понимали как таинственное притяжение, действующее мгновенно на расстоянии. Ньютон и сам признавался, что не понимает механизма такого воздействия и называл действие через пустоту абсурдным — он описал закон, но не дал ясного образа причины. Общая теория относительности предлагает другой взгляд: масса и энергия не просто находятся в пространстве, они проминают его ткань. Поэтому планеты движутся не потому, что их тянет «канат», а потому что такова форма пространства-времени рядом с ним

Они держали Русь в кулаке 200 лет и потом просто...исчезли. Золотая Орда - или, как ее называли сами монголы, Улус Джучи, - была одной из крупнейших держав Средневековья, раскинувшаяся от Дуная до Иртыша. Государство, способное одним письмом вызывать князей на поклон, державшее под данью огромные государства - от Средней Азии и Кавказа до Руси. Они гребли золото мешками. Было сильное государство, которого боялись окрестные народы. И вдруг исчезло, как Фродо, надевший на палец кольцо Всевластья. Бах, и её нет. Без последней битвы, без громкого падения столицы, без массовых исходов людей. Без всего того, что обычно сопровождает падение любой богатой империи. Когда распадались другие империи - этот процесс занимал много времени. Влияние ощущалось еще много лет, оставались артефакты, богатая культура. Римская империя еще больше тысячи лет погибала после упадка - Восточная римская империя активно использовала накопленные богатства. И Рим не единственный. Вавилон, персы, ассирийцы - все о

Барин снова позвал в комнаты Акулину. Юная девушка покорно пошла: им, крепостным, проявлять своеволие не дозволялось. Зовут - иди, даже если и страшно. -Акулина Савватеевна, примите платочек, специально для вас вез с ярмарки, к глазам хорошо подходит, - немолодой Василий Александрович не первый раз делал ей подарки. То платок, то гребень, то ленточку, то зазовет в комнаты, якобы, для какого дела, а сам угощает конфектами городскими. Алела Акулина как маков цвет, стыдно было подарки брать - другие девушки могут и дурное подумать, да и так рассудить - барин, она в его воле, а он - сладостями кормит. -А и ничего, - говорила маманя. - Барин у нас немолодой, но ласковый. И родитель у него за народ пострадал. В других-то усадьбах, господа и не так еще себя ведут, позовут в спальню чаю принести - и пропало девичество. Ты бери, Акулина, подарки. Может, выйдет тебе через барскую любовь воля. Бери, барину - забава, а тебе, глядишь, счастье выйдет! Акулина подарки, потупясь, брала. А у самой сер

— Ну и погодка, Митрич, глянь, что творится. Чернота-то какая лезет, аж жутко, — соседка, баба Нюра, опасливо крестилась, придерживая платок, который уже начинал трепать поднимающийся ветер. — Гроза будет, Нюрка. Лютая. Давно такой не было, — ответил старик, опираясь на черенок лопаты и сплевывая в высокую траву. — Небо будто свинцом налилось. Ты бы кур загнала, а то потом по всему району перья собирать будешь. — Да уж загнала, и козу привязала. А вон, гляди, соседка-то наша, городская. Всё на крыльце стоит. Не боится? — А чего ей бояться? У неё душа, поди, темнее этой тучи, — вздохнул Митрич. — Одинокая баба, что ей гроза… Дождь собирался долго, мучительно, словно природа не могла решиться на последний шаг. Сначала небо над поселком затянуло тяжелой, сизой дымкой, в которой не было ни движения, ни просвета. Это была не просто облачность, а словно опустившийся на крыши домов небесный потолок, давящий своей массой. Воздух стал плотным, осязаемо влажным. Он пах мокрой, прибитой к земле