Владимир Прохоров

«... Всё оборвать, всё кончить я успею. Но я мечтал! Мечтал писать стихи! Ты лжёшь, судьба, дела не так плохи, Сквозь ночь я видеть все-таки сумею!Всё, что смогу, ощупаю руками, В бой с мраком вступит память, как боец, Я память подновлю друзей глазами, Я буду видеть сердцем, наконец!» – «Снова в строй», 1948 год. Эти строки написал молодой двадцатипятилетний поэт. Он лишился зрения на войне, но больше полувека сочинял стихи, которые многих читателей брали за душу, заставляя задумываться о любви, искренности, честности... Звали поэта Эдуард Асадов. О его жизни читайте в статье Алексея Беломойкина. Эдуард Асадов. 1941 год. *** Эдуард Аркадьевич Асадов родился 7 сентября 1923 года в городе Мерв Туркестанской АССР. Его отец – Аркадий Григорьевич Асадов (при рождении Арташес Асадьян) — был учителем. В Гражданскую войну он воевал на Кавказе с дашнаками, служил комиссаром стрелкового полка, командовал стрелковой ротой. Мать поэта – Курдова Лидия Ивановна, тоже была учительницей русского языка

Война оставляет шрамы не только на телах, но и на памяти. Воронежская земля, пропитанная кровью и болью Великой Отечественной, хранит истории, о которых долго молчали. Официальная советская историография словно обходила стороной оборону Воронежа, будто скрывая что-то. И только спустя десятилетия, после распада СССР, правда всплыла на поверхность - страшная, ужасающая, но необходимая. Это рассказ о том, почему венгерских солдат на Воронежском фронте не брали в плен. О том, как человеческая жестокость достигла предела, а месть стала молчаливым приказом. Воронеж, 1942 год. Город, раскинувшийся на берегах реки, стал ареной одной из самых ожесточённых битв Великой Отечественной. По накалу боёв Воронежский фронт не уступал Сталинградскому: улицы превратились в руины, а каждый дом - в крепость. Но если о Сталинграде слагали легенды, то Воронеж в советских учебниках упоминался скупо, словно его подвиг был не достоин славы. Почему? Ответ кроется в политике послевоенного времени. Венгрия, союз

1. Текст. От скушных шабашей смертельно уставши, Две ведьмы идут и беседу ведут: «Ну что ты, брат-ведьма, Пойтить посмотреть бы, Как в городе наши живут! Как всё изменилось! Уже развалилось Подножие Лысой горы. И молодцы вроде Давно не заходят Остались одни упыри...» Спросил у них леший: «Вы камо грядеши?» «Намылились в город — у нас ведь тоска». «Ах, гнусные бабы! Да взяли хотя бы. С собою меня, старика». Ругая друг дружку, Взошли на опушку Навстречу попался им враг-вурдалак Он скверно ругался, Он к им увязался Кричал, будто знает, что как. Те к лешему: как он?. «Возьмём вурдалака! Но кровь не сосать и прилично вести!» Тот малость покрякал, Клыки свои спрятал — Красавчиком стал — хочь крести. Освоились быстро — Под видом туристов Поели-попили в кафе «Гранд-отель». Но леший поганил Своими ногами — И их попросили оттель. Пока леший брился — Упырь испарился — И леший доверчивость проклял свою. И ведьмы пошлялись, И тоже смотались Освоившись в этом раю. И наверняка ведь Прельстили бега

1. Текст. От скушных шабашей смертельно уставши, Две ведьмы идут и беседу ведут: «Ну что ты, брат-ведьма, Пойтить посмотреть бы, Как в городе наши живут! Как всё изменилось! Уже развалилось Подножие Лысой горы. И молодцы вроде Давно не заходят Остались одни упыри...» Спросил у них леший: «Вы камо грядеши?» «Намылились в город — у нас ведь тоска». «Ах, гнусные бабы! Да взяли хотя бы. С собою меня, старика». Ругая друг дружку, Взошли на опушку Навстречу попался им враг-вурдалак Он скверно ругался, Он к им увязался Кричал, будто знает, что как. Те к лешему: как он?. «Возьмём вурдалака! Но кровь не сосать и прилично вести!» Тот малость покрякал, Клыки свои спрятал — Красавчиком стал — хочь крести. Освоились быстро — Под видом туристов Поели-попили в кафе «Гранд-отель». Но леший поганил Своими ногами — И их попросили оттель. Пока леший брился — Упырь испарился — И леший доверчивость проклял свою. И ведьмы пошлялись, И тоже смотались Освоившись в этом раю. И наверняка ведь Прельстили бега

Владимир Высоцкий — легендарная фигура в истории советской культуры, чьё творчество оставило неизгладимый след в сердцах миллионов людей. Однако путь к всенародной славе начинался с песен, которые сегодня принято называть "блатными" или "дворово-бытовыми". Эти ранние произведения, насыщенные яркими образами, неформальной лексикой и уникальной атмосферой, стали отправной точкой в творческом пути Высоцкого, заложив основу его узнаваемого стиля. Официально первой песней Владимира Высоцкого считается "Татуировка", написанная в июле 1961 года. История её создания связана с эпизодом, произошедшим в одном из ленинградских автобусов: на груди мужчины, попавшего в поле зрения Высоцкого, была татуировка с надписью "Люба! Я тебя не забуду!". Эта простая, но выразительная деталь вдохновила молодого автора на создание песни, которая быстро завоевала популярность в дворовой среде. "Татуировка" стала символом той эпохи и отражением специфической атмосферы, царившей в советских городах. Однако "Татуир