Oksana Hollands

Оленевод — это лицо тундры, пастух, ведущий многотысячное стадо. Но сердце и мозг кочевья, его невидимая, но критически важная сила — это чумработница. Это официальная профессия, требующая уникального набора навыков, от шитья оленьими жилами до разведения костра в метель. Без ее труда чум не стоит, а кочевье не движется. Главная роль чумработницы — обеспечение жизнеспособности и мобильности чума. Она отвечает за все, что касается дома и семьи. • Сборка и разборка: При каслании (кочевании) на ней лежит ключевая задача: разобрать чум, упаковать все имущество в нарты, а затем, прибыв на новое место, установить дом заново. Это работа, которая требует скорости, силы и глубокого знания конструкции. • Уют и тепло: Чумработница отвечает за то, чтобы в чуме было тепло и сухо. Она поддерживает огонь в печи, следит за целостностью нюков (покрытия из шкур), и постоянно просушивает одежду и обувь семьи. • "Бытовая логистика": Она распределяет места в чуме, следит за чистотой, заготавливает и рацион

Вероятно, это предварительный набросок для церковной иконы, чья иконография не совсем понятна. В искусствоведческих работах его идентифицируют либо согласно надписи на обратной стороне как «апостола Луку», либо считают изображением Андрея Первозванного. Стиль написания схож с иконописным образом апостола Андрея, который ранее принадлежал князю В. Н. Аргутинскому-Долгорукову. По лугу шествует крестьянка в праздничном наряде, управляя парой лошадей с бороной и присматривая за малышом, расположившимся у вспаханной земли. Движение по кругу продолжает женщина, виднеющаяся слева на заднем плане, и завершается силуэтом третьей женской фигуры, едва различимой на линии горизонта справа. Это не изображение повседневной жизни сельских жителей, и даже не типичный портрет. Это символическое представление весны. Женщина воплощает Флору, богиню расцвета. Её походка легка и грациозна, словно парит над землей. Её облик рядом с лошадьми кажется несоразмерно большим, наделённым величием. В чертах лица

В русском языке есть слова, которые становятся экзотическими. Они ещё звучат время от времени в нашей речи, но слышатся все реже. Такие исчезающие слова никак не связаны с иностранными заимствованиями, как могли бы подумать некоторые мои читатели. Нет, их не заменяют вездесущие англицизмы. Эти слова нельзя отнести и к историзмам — вышедшим из употребления обозначениям исчезнувших предметов и явлений, как, например, «приказчик», «пищаль», «волость» и др. Просто почему-то они перестают быть востребованы, хотя явления, ими обозначаемые, в жизни существуют и даже иногда процветают. И кстати, среди таких полузабытых слов есть очень интересные, имеющие свои истории и даже загадки. Сегодня я хочу рассказать о трёх таких интересных понятиях. Ещё сравнительно недавно, в пору моего детства и юности (ага, недавно — 50–60 лет назад) это слово звучало довольно часто. Так называли в основном детей, которые любили ябедничать — жаловаться на других ребят, рассказывали взрослым об их проступках. То ест