Ирина Сигаева

- Сделайте, чтоб он заснул. Навсегда. Сколько это стоит? Вера Николаевна подняла глаза от бумаг. Перед ней стояла женщина, ухоженная, дорого одетая, с особым выражением лица, которое бывает у людей, привыкших, что мир вращается вокруг них. Рядом топтался мужчина, уткнувшийся в телефон. На смотровом столе стояла переноска. Внутри кто-то возился, поскуливал. - Что с ним случилось? - Вера открыла дверцу. Из переноски выскочил пес - молодой, крепкий, с умненькими глазами. Корги. Рыжий, с белой грудкой. Сразу ткнулся носом в ее ладонь, завилял коротким хвостом. - Ничего не случилось, - женщина поморщилась. - Он нам просто больше не нужен. Дочь уехала учиться, а это была ее прихоть. Я лично с ним возиться не собираюсь. Пес лизнул Вере руку теплым языком. - Может, лучше отдать кому-то? Найти новых хозяев? - У меня нет на это все времени. Или вы усыпляете, или мы найдем другого врача. Вера перевела взгляд с женщины на собаку, потом обратно. - Хорошо, - сказала она. - Тогда подпишите вот здесь

Очередь в ветеринарной клинике — это отдельный вид живой материи. Она дышит, шевелится, ворчит, переговаривается и изредка пытается съесть администратора. С одной стороны сидит бабушка с переноской: внутри кот, который трясёт дверцу так, будто хочет подать апелляцию в Верховный суд по правам животных. С другой — молодой парень с хаски, который уже успел облизать бабушке пакет, ребёнку куртку и мне брюки, когда я проходил мимо. Посередине всегда кто-то, кто «только спросить». Он встаёт, подходит, спрашивает, возвращается… и всё равно сидит в очереди. Законы физики. Я давно заметил: чем дольше люди ждут приёма, тем больше они начинают проявлять себя. Кто-то переходит на шёпот, кто-то наоборот громко рассказывает всей очереди историю болезни до двадцатого колена, кто-то делает вид, что читает ленту новостей, но взгляд цепляется за каждую дверцу, которая открывается. Животные на этом фоне выглядят честнее. Собака либо боится и дрожит целиком, либо лежит и делает вид, что вообще-то она тут