Светлана Зубарева (Чернышева)

Своих новых соседей Петровна услышала, едва попав в подъезд. В воздухе витало сильное напряжение. Молодожены опять затеяли ссору и уже негромко переругивались, борясь с заклинившим дверным замком. Петровна знала, что как только эти двое окажутся за своей дверью, начнется грандиозный скандал с битьем посуды, матами и другими экстремальными номерами. Меньше всего женщине хотелось попасть на этот концерт, хоть у нее и были бесплатные билеты в виде тонких стен. — Ты, пугало размалеванное, — обратилась Петровна к девушке, — хоть бы раз подмела полы на площадке. А ты, — смерила женщина грозным взглядом соседа, — пэтэушник безрукий, чтоб я тебя больше у электрощитка не видела. Не умеешь — не лезь и не позорься. Не дав соседям опомниться, Петровна юркнула в свою квартиру и, крутанув замок, прислушалась. — Совсем охренела! — послышался возмущенный женский голос. — Мы вообще-то деньги за уборку платим! — Зай, не слушай ее, бабка явно не в себе. Ты не пугало, это она — старое чудище. Совсем с кат

Лидия Николаевна, прежде всегда энергичная и властная, после утраты мужа будто потухла. Она сидела на краю дивана в гостиной, теребя в руках платок, и её взгляд, блуждавший по комнате, неизменно останавливался на сыне. — Димочка, — голос её звучал тонко и жалобно, — я не могу оставаться в этой квартире. Одна. Каждая вещь напоминает мне о твоём отце. Отвези меня на дачу на всё лето. Только там я смогу прийти в себя. Дмитрий сидел напротив, сгорбившись. Он и сам был подавлен, и неожиданная просьба матери легла на него новым, тяжёлым грузом. — Мам, там же после зимы всё нежилое. Печку чинить, воду проводить… Отец всегда всё сам… — Ты же мужчина! — в голосе Лидии Николаевны прорезалась знакомая всем стальная нотка. — Ты мне теперь и за отца, и за сына. Неужели родной матери не поможешь? Я ведь одна у тебя осталась… Надежда, стоявшая в дверях, молча наблюдала. Она видела, как сжались плечи мужа. Она подошла и тихо сказала: — Дима, подумай. Дача — это не на два часа. Это на всё лето. А ещё р