Сергей Дьяконов

После войны в Челябинске, в медсанчасти тракторного завода, работал скромный хирург Георгий Синяков. Коллеги ценили его за золотые руки, пациенты — за доброту. Но никто из них не знал, что этот тихий, немногословный человек, который не любил говорить о войне, на самом деле — герой из героев, «русский Шиндлер», спасший в аду концлагеря более трех тысяч жизней. Шестнадцать лет он молчал о своем подвиге, опасаясь клейма «предателя» за то, что был в плену. И лишь в 1961 году страна узнала правду о враче, который не просто выжил, а победил. Он был призван в армию на второй день войны. Военврач Синяков спасал раненых в самые страшные месяцы 1941-го. 5 октября, во время обороны Киева, его, вместе со всей медсанчастью, взяли в плен. Прямо из-за операционного стола, где он до последней минуты боролся за жизнь очередного солдата. Пройдя через ад лагерей в Борисполе и Дарнице, он оказался в Кюстринском лагере для военнопленных. Начальник лазарета, надменный немец, бросил ему в лицо: «Самый лучший

На краю дальневосточной деревни Глубинка, где за последним покосившимся забором сразу начиналась нескончаемая, дышащая сыростью и тайнами уссурийская тайга, жила баба Нюра. Анна Степановна для официальных бумаг, а для всех — просто баба Нюра. Вдова, дети в городе, жила одна в старом, но крепком срубе, доставшемся ещё от лесозаготовителей-первопоселенцев. Жила небогато, но с достоинством: огород, куры, полезны травы, которые она собирала, зная каждую тропинку на десятки вёрст вокруг. И была у неё одна, никому не ведомая тайна. Года три назад, возвращаясь с дальнего клюквенника, она нашла в буреломе тигрёнка. Маленького, тощего, с перебитой задней лапой — следы капкана. Рядом — следы крупной тигрицы и… свежая кр..вь, много кр..ви. Видимо, мать пог..бла в стычке с браконьерами или медведем. Тигрёнок сидел, прижавшись к тр..пу огромной кабанихи, которую загрызла, видимо, его мать, и жалобно, по-кошачьи мяукал. Баба Нюра остановилась. Правила тайги суровы: не трогать. Но в глазах зверёныш