Галина Замалютдинова (Мячина)

На снимке 1961 года, ставшем живым памятником человеческой боли и стойкости, запечатлен мужчина. Он стоит на костыле, прильнув лбом к изувеченной глыбе железобетона. Его плечи вздрагивают, а по лицу текут слезы, которых не нужно стыдиться. Это не просто турист и не случайный прохожий. Это Владимир Иванович Фурсов, человек, который двадцать лет назад здесь, в Кобринском укреплении, принимал свой первый и самый страшный бой. Эта история не о металле и бетоне, которые крошились под ударами сверхмощных мортир. Она о том, как человеческое сердце оказалось прочнее любого фортификационного сооружения. Рассвет, пахнущий порохом 22 июня 1941 года сержант минометной батареи 125-го стрелкового полка Владимир Фурсов встретил в северо-западной части крепости. По планам командования, его подразделение должно было покинуть цитадель и выйти в район сосредоточения. Но война не читает уставов и не соблюдает графиков. Сержант с группой бойцов оказался в огненной ловушке. Пробивались к железнодорожному

На съемочной площадке "Ленфильма" Кахи Кавсадзе, уже утвержденный на роль жестокого басмача Абдуллы, лежал на "брачном ложе" под покрывалом. Рядом, согласно сценарию, расположилась обнаженная актриса - одна из его экранных жен, которая должна была нежно кормить своего господина виноградом. Эпизод давался Кавсадзе мучительно трудно. Стесняясь происходящего, он потребовал, чтобы из павильона вышли все лишние, оставив только оператора и режиссера. Прозвучала команда "Мотор!", но съёмки тут же пришлось прервать из-за того, что кто-то вошёл в дверь. На пороге возникла хрупкая женская фигура. Режиссер Владимир Мотыль закричал: "Почему посторонние на площадке?!". Вошедшая спокойно ответила: "Я не посторонняя. Я жена Кахи Кавсадзе". Это была Белла. Она приехала в Ленинград без предупреждения, чтобы сделать мужу сюрприз, и попала в самый пикантный момент. Увидев супруга с обнаженной девицей, она лишь смущённо сказала: "Продолжайте-продолжайте, я не буду вам мешать". Сам Кахи потом признавался: