Frieda Reich

В тот день Оксана проснулась позже обычного. За окном уже светило по-весеннему наглое солнце, а в квартире пахло вчерашним борщом и чуть подгоревшим кофе. Она потянулась, посмотрела на пустую половину кровати и привычно отметила: «Опять ночевал на диване в гостиной. Опять “работа до полуночи”». Оксана встала, прошлёпала босыми ногами по холодному ламинату на кухню, налила воды в чайник. Потом, уже почти автоматически, направилась в ванную — сортировать бельё перед стиркой. Это была её маленькая воскресная традиция: пока муж спит или делает вид, что спит, она приводила в порядок весь накопившийся за неделю текстильный хаос. Она открыла корзину для белья и начала вынимать вещи одну за другой. Футболки сына, носки, её спортивные леггинсы, полотенца, простыни… А потом потянула белую рубашку мужа— ту самую, которую он надевал в пятницу «на важную встречу с инвесторами». Оксана замерла. На правом углу воротника, чуть ниже того места, где обычно завязывается узел галстука, алела чёткая

— Муж где? — спросил меня пожилой мужчина на улице. — Дома остался, — пожимаю плечами я. — А как же ты тогда тут ходишь? — искренне удивился он. — Без мужа нельзя. Так я впервые поняла, что в узбекском кишлаке женщина не бывает одна. И это история не про безопасность — это традиционный уклад жизни, которому тут все подчиняются. Даже если женщине нужно сходить на рынок или к врачу, идти надо вместе с кем-то: со свекровью, братом, в крайнем случае — с детьми или с сестрой. Таких особенностей здесь много. Для человека, выросшего в другом укладе, они могут показаться странными. Но за высокими глиняными заборами узбекских кишлаков скрывается целый мир, куда случайный человек попадает редко. Во время путешествия по Узбекистану хозяин одного из отелей в Бухаре пригласил нас в гости в дом своего брата на плов. У меня была возможность понаблюдать за тем, как живут обычные люди. Да, по местным меркам семья довольно зажиточная: у брата отель, в гараже стоит старая «Волга». Но многие детали их быт