Ольга Коннова

В тихом подмосковном Зеленограде, в старой хрущёвке на третьем этаже, за скрипучей дверью, хранилась история, что жгла сердце ветерана полвека. Климентий Яковлевич Соболев, человек с прямой осанкой и взглядом, не сломленным годами, готовился рассказать правду. Его война, начавшаяся в 1941-м, не закончилась с последним залпом Великой Отечественной. Она длилась до 1973 года, пока он не встретил его — предателя, чьё имя стало синонимом зла. Это рассказ о долге, совести и мести, что настигла карателя спустя десятилетия. Дверь хрущёвки отворилась легко. В прихожей - портрет Сталина в золочёной раме и алое знамя с лозунгом о единстве пролетариев. На кухне шкворчала сковородка, наполняя воздух ароматом жареной картошки с салом. Климентий Яковлевич, в пиджаке с колодками от наград, но без медалей, встретил гостя твёрдым рукопожатием. «Время лихое, награды прячу», - пояснил он, разливая водку по рюмкам. На столе - банка солёных огурцов, компот и картошка со шкварками. «Лучше этого с фронта ни

В холодное январское утро 1943 года в селе Девица Воронежской области раздались выстрелы. Семь мальчишек, едва шагнувших в юность, стояли перед глубокой ямой, которую сами же вырыли в снегу. Они не знали, что копают себе могилы. Метель хлестала их лица, но они работали, стиснув зубы, под прицелом немецких автоматов. И вдруг — залп. Лишь один голос, тонкий и отчаянный, успел прорезать тишину: «Мама!..» Это был тринадцатилетний Митроша Жерноклеев. А затем — тишина. Семь юных сердец остановились навсегда. Их звали Девицкими орлятами. Их подвиг, почти забытый в школьных учебниках, — это история о мужестве, которое не измерить ничем. Лето 1942 года в Воронежской области пахло гарью и страхом. Войска вермахта рвались на юг, и Воронеж стал ареной жестоких боев. Село Девица, что в двадцати километрах от линии фронта, оказалось в лапах оккупантов. Здесь, среди равнин, где не спрячешься за лесами, гитлеровцы устроили комендатуру, отделение гестапо и лагерь для военнопленных. В полуразрушенной