Валентина Мормаль-Пашук

14 декабря 1825 года на Сенатской площади Петербурга решались не только судьбы самих декабристов, но и их детей. Одним была уготована жизнь в безвестности и нищете, другим предоставлена возможность вернуть честь семьи и сделать блестящую карьеру. Между мужем на каторге и детьми в столице женщины делали невозможный выбор. Как распорядилась судьба теми, кто родился с клеймом «дитя государственного преступника»? Когда двадцатилетняя Мария Волконская, дочь прославленного генерала Николая Раевского, собиралась в Сибирь к мужу-декабристу, ее сыну Николеньке не было ещё и года. Младенец уже умел лепетать, смеяться и ползать. «Какая бы ни была твоя судьба, я её разделяю…» – так написала княгиня мужу, когда получила разрешение ехать в Сибирь. Николай I был неумолим: детей брать запрещено. Малыша оставили на попечение деда и бабушки Раевских. Мальчик так и не дождался возвращения матери. Он умер, не дожив до двух лет. Говорили, что ребенок тосковал и угасал. Мария Николаевна узнала о смерти сын

На этом фото второй половины 1930-х годов - моя бабушка. Очень скоро она выйдет замуж за дедушку, героического летчика, вернувшегося из Испании, и они уедут в Бессарабию. В Бессарабии они прожили около года, дед там служил. По службе пришлось немало еще помотаться по свету. Верная жена всегда была рядом. В середине 1950-х годов дед демобилизовался, получил квартиру на Соколе и осел там с семьей. Бабушка же родила трех дочерей и занялась домом, хозяйством. Опыт кочевой жизни не прошел даром. В семейном меню она часто использовала рецепты, которыми делились с ней местные женщины. Бабушка потом всю жизнь варила борщ так, как ее научили в Бессарабии. Рецепт был такой. Борщ варился на утке, острый, много сладкого перца, протертых помидоров, большое количество лука, без картошки, с фасолью. В остальном - все как обычно. Уксус или лимон не добавляла, кислота из помидоров отлично с их задачами справлялась. Борщ получался очень ароматный и насыщенного цвета. В советские времена, когда в магази