Надежда Дмитр Павлова ( Игнатьева)

Агрофена жила одна в деревне. Тяжело, но деваться некуда. Ещё тяжелее было делать работу по хозяйству и по дому на последнем месяце беременности. Всё самой: воду из колодца принести, бельё вручную постирать, дрова из сарая натаскать, чтобы затопить плиту и хоть чайник подогреть. Мужа у неё не было, только парень, которого она ждала из армии. Так вот получилось, что съездила она к нему на свидание, а вернулась уже с ребёночком под сердцем. Родителей у Агрофены не было — воспитывала её бабушка, да и та недавно померла. С Василием она стала встречаться сразу, как закончила школу, после выпускного, а осенью его уже в армию забрали. Чтобы поступить куда-то учиться, надо уезжать, а чтобы уезжать — нужны деньги. Работать в деревне негде. Так и жила девушка, перебиваясь чем бог пошлёт да тем, что на огороде вырастет. А тут ещё на тебе — подарочек. Ну, если Васька не женится, тогда совсем неизвестно, как жить с ребёночком. Пусть тогда хоть малыша растить помогает, думала Агрофена. В деревне уже

Женщин пересчитали быстро. Монголы с довольными улыбками уже прикидывали, кому какая достанется. Дорегене была среди пленниц одной из младших, и точно не самой красивой. Но ее торжественно отвели к самому Чингисхану. «Владей, мой господин», - с поклоном сказал один из воинов. Прикрыв глаза, Дорегене ждала своей участи. А за тонкими стенками палатки раздавался плач. Бусинки свисали с её ушек – первые серёжки. Дорегене едва научилась говорить, как ей сделали такой подарок! В меркитском племени она была значимой маленькой особой, дочерью Худу, старшего сына вождя. Женщин обычно не допускали до важных дел, но все знали: если взять в жены дочь или другую родственницу вождя, то можно возвыситься. Вот поэтому Дорегене, едва появившись на свет, сделалась завидной невестой. Никто не записал, когда она родилась. Поэтому историки задаются вопросами: в 1185-м? Чуть раньше или чуть позже? Нет ответа. Но свой след в истории она сумела оставить. Точнее, ее вынудили это сделать. Жизнь племен на монгол

20 июля 1982 года в Москве родился мальчик, которого отец бросил до рождения. Сегодня Борис Корчевников — один из самых узнаваемых телеведущих России. Но за улыбкой в кадре — история предательства, смертельной болезни и невероятной силы духа. Изображение взято из открытого источника Вячеслав Орлов — заведующий художественно-постановочной частью Театра имени Маяковского — ушел от беременной жены еще до появления сына. Ирина Леонидовна Корчевникова растила Борю одна. Она работала помощником Олега Ефремова в МХАТе, затем стала заместителем директора, а с 2000 года возглавила музей театра. Маленький Боря проводил детство в мамином кабинете. Рисовал актеров, слушал репетиции. И ходил по коридорам с одним вопросом: — Не вы мой папа? — Я шлялся по театру, заходил в кабинеты и всем задавал этот вопрос, — вспоминал позже Корчевников. Отец был жив. Более того, он 30 лет руководил Театром имени Пушкина. Работал в том же мире. Но наблюдал за сыном только издалека. Изображение взято из открытого ис

Рассказ основан на реальных событиях. 1931 год. Надежда, молодая женщина лет двадцати пяти, сидела на лавке у печи, прижав к себе дочек. Анечке всего было пять лет от роду, а Сашенька помладше на годок. Обе они были худыми, глаза у девочек были печальными и мокрыми от слез. Они хотели есть. Голод... Он сковывал животы, он укладывал людей в кровати, он вызывал слёзы на глазах и причитания матерей, которые искали, чем бы накормить детишек. На противоположной лавке утирала от слез свои глаза свекровь Надежды, Анисья Фёдоровна. Недавно не стало мужа Надежды, хворал он, да так и не оправился. - Сегодня сорок дней. Что, Надюха, не плачешь по мужу, не молишься? А может, не любила его ты никогда? Надя промолчала. Что она скажет? В сотый раз повторит, что уж слёз у неё не осталось? Что все выплакала, когда родителей своих потеряла одного за другим в начале двадцатых годов? Что замуж пошла, лишь бы с голоду не помереть? Что слёзы её вышли с пóтом, покуда она гнула спины, обслуживая свекро

Рассказ основан на реальных событиях. 1931 год. Надежда, молодая женщина лет двадцати пяти, сидела на лавке у печи, прижав к себе дочек. Анечке всего было пять лет от роду, а Сашенька помладше на годок. Обе они были худыми, глаза у девочек были печальными и мокрыми от слез. Они хотели есть. Голод... Он сковывал животы, он укладывал людей в кровати, он вызывал слёзы на глазах и причитания матерей, которые искали, чем бы накормить детишек. На противоположной лавке утирала от слез свои глаза свекровь Надежды, Анисья Фёдоровна. Недавно не стало мужа Надежды, хворал он, да так и не оправился. - Сегодня сорок дней. Что, Надюха, не плачешь по мужу, не молишься? А может, не любила его ты никогда? Надя промолчала. Что она скажет? В сотый раз повторит, что уж слёз у неё не осталось? Что все выплакала, когда родителей своих потеряла одного за другим в начале двадцатых годов? Что замуж пошла, лишь бы с голоду не помереть? Что слёзы её вышли с пóтом, покуда она гнула спины, обслуживая свекро