Михаил Сабаров

Александр Солженицын вошел в историю как голос «Архипелага ГУЛАГ» и символ страданий политических узников. Однако в 2003 году его образ «невинной жертвы, познавшей каторжный труд» был оспорен изнутри системы. Его бывший солагерник по Экибастузу Семен Бадаш в открытом письме заявил, что за семь лет из восьмилетнего срока Солженицын «ни разу не брал в руки ни пилы, ни лопаты». Так кем же был будущий нобелевский лауреат в лагерях — страдальцем, «белой костью» или приспособленцем? Разбираемся в лабиринте фактов и версий. Арест: диссидент, дезертир или провокатор? Существует три основных версии ареста Солженицына, и каждая раскрывает разные грани его личности. Версия мученика («Один день Ивана Денисовича»). Художественный образ простого солдата, осужденного за «измену Родине» (побег из плена), стал для многих правдой всей его биографии. Версия самооговора («Архипелаг ГУЛАГ»). Писатель описывал героя, сдавшегося врагам. Но сам он в плен не попадал — это был литературный прием. Версия полит