Марина Королева

В конце января на площадке Национального центра «Россия» произошло событие, поначалу ускользнувшее от внимания широкой общественности, но несущее в себе семена будущего, которое уже формируется в кабинетах власти. Максим Орешкин — фигура, чья карьера от ВШЭ до заместителя руководителя Администрации Президента стала символом технократического восхождения нового типа, — выступил не как экономист, а как пророк цифровой трансформации. Его речь, лишенная бюрократической осторожности, стала не прогнозом, а декларацией намерений: Россия вступает в эпоху, где человек перестает быть центром социальной системы, уступая место алгоритму как главному архитектору судьбы. Чтобы понять масштаб происходящего, необходимо разобрать не только слова Орешкина, но и ту идеологическую матрицу, из которой они вырастают, — матрицу, формирующуюся не в Москве, а в глобальных центрах технологического влияния. Орешкин начал с рынка труда, обозначив три силы, которые, по его мнению, неизбежно разрушают устои индустр

Выстрелы на 24-м этаже московской высотки обнажили фатальную проблему: пока лучших наших людей методично убивают в своих домах, мы предпочитаем обтекаемую "СВО" честному слову "война". Покушение на генерал-лейтенанта Владимира Алексеева, мозг нашей военной разведки, ударило по кровоточащей ране – Киев продолжает террор, в то время как Москва продолжает воевать "по-джентльменски". Но на войне, а уж тем более в большой политике, джентльменов давно не осталось и цена этих изысканных манер – простреленные тела военной элиты и унизительная позиция на переговорах в Абу-Даби. Мы намерены воевать или делать вид? ИВАН ПРОХОРОВ Высший эшелон управления армией России продолжает гибнуть на полях СВО и в тылу. С начала конфликта Россия потеряла не менее 19 генералов, что уже почти вдвое превышает потери высшего командного состава за обе чеченские войны. Минобороны официально не подтверждает эти цифры, однако независимые расследователи говорят о гибели 14 действующих и 5 отставных военачальников при

«Я стою у банкомата сорок минут, а потом слышу: “Лимит исчерпан, приходите завтра или пишите заявление”. Это мои деньги — почему я не могу их просто снять?» — с такими словами к нам сегодня обратилась жительница района, которая, как и сотни людей по стране, столкнулась с новыми банковскими правилами уже в первые дни февраля. Сегодня расскажем, почему снять наличные неожиданно стало сложнее, что именно меняется в работе банков и банкоматов с февраля, и почему это вызвало такой общественный резонанс — от очередей и паники до бурных обсуждений в соцсетях. Люди задают простой вопрос: если деньги на счёте мои, почему доступ к ним теперь требует дополнительных согласований и ожидания? Вернёмся к началу истории. В первые дни февраля, в крупных городах и небольших районных центрах, клиенты заметили: банкоматы выдают меньше, чем обычно, операции «режутся» на части, а кассы в отделениях просят заранее оформлять заявки на крупные суммы. Несколько банков почти синхронно обновили внутренние реглам