Наталья Юхновец (Бакланова)

Март 1944 года. Освобожденный концлагерь Озаричи. Среди погибших и едва живых людей стоит маленькая, пятилетняя девочка. На голове вместо платка — обмотанная мужская рубаха, снятая с замерзшего тела. Ее лицо — маска из грязи и страданий. Но в ее глазах — недетская мудрость и леденящий душу взгляд, в котором отразился весь ужас войны. Это Вера Курьян. В этот момент советский фотокорреспондент наводит на нее объектив, не зная, что этот снимок станет бессмертным символом трагедии и несгибаемой воли к жизни. Ее детство оборвалось в два года. Счастливая жизнь в белорусской деревне Подветка рухнула с приходом немцев. Фашисты начали свой террор: жгли дома, расстреливали людей. Во время одной из облав произошло чудо. «Мама лежала на земле, прикрыв нас собой, — вспоминала Вера Сергеевна. — Сосед подумал: «Убили!» Вдруг видит: я выползла. Уставилась на немца и, что с ребенка возьмешь, заулыбалась. Немец посмотрел пристально, опустил автомат и... заиграл на губной гармошке». Эта детская улыбка, в

Когда великий балетный педагог Жан-Франсуа Кулон осматрел детей своего бывшего ученика, мальчик показался ему вполне перспективным. А вот девочка вызвала у мастера лишь раздражение. «Что я буду делать с этой маленькой горбуньей?» – бросил он и потерял к ребенку всякий интерес. Через десять лет эта самая «горбунья» будет получать баснословные за свои выступления,  а мужчины станут бросать к её ногам живые цветы, причем впервые в истории театра. Девушка в роли Сельфиды для обложки Девочка из театральной династии Мария Тальони родилась в Стокгольме, в театральной семье. Её отец, Филипп Тальони, работал хореографом, мать была шведской танцовщицей, дед прославился как оперный певец, а бабка блистала на польской сцене как актриса. Когда семья перебралась в Вену, отец потихоньку начал обучать детей – Марию и её младшего брата Поля – основам сценического танца. Казалось бы, при таких данных, при такой родословной девочке было железно гарантировано блестящее будущее. Но генетика распорядилась с