Наталия Баландина(Громова)

На съемочной площадке "Ленфильма" Кахи Кавсадзе, уже утвержденный на роль жестокого басмача Абдуллы, лежал на "брачном ложе" под покрывалом. Рядом, согласно сценарию, расположилась обнаженная актриса - одна из его экранных жен, которая должна была нежно кормить своего господина виноградом. Эпизод давался Кавсадзе мучительно трудно. Стесняясь происходящего, он потребовал, чтобы из павильона вышли все лишние, оставив только оператора и режиссера. Прозвучала команда "Мотор!", но съёмки тут же пришлось прервать из-за того, что кто-то вошёл в дверь. На пороге возникла хрупкая женская фигура. Режиссер Владимир Мотыль закричал: "Почему посторонние на площадке?!". Вошедшая спокойно ответила: "Я не посторонняя. Я жена Кахи Кавсадзе". Это была Белла. Она приехала в Ленинград без предупреждения, чтобы сделать мужу сюрприз, и попала в самый пикантный момент. Увидев супруга с обнаженной девицей, она лишь смущённо сказала: "Продолжайте-продолжайте, я не буду вам мешать". Сам Кахи потом признавался:

Река в этих местах делала крутой поворот, огибая высокий, поросший вековыми соснами мыс. Местные называли это место Медвежьим углом, хотя медведей здесь не видели уже лет двадцать. Зато здесь жила Агафья Тимофеевна. В свои семьдесят пять Агафья двигалась с той особенной, плавной неторопливостью, которая свойственна людям, прожившим всю жизнь в ладу с лесом. Она не суетилась. Лес не любит суеты. Бывшая учительница биологии, она знала каждое дерево на мысу, каждую звериную тропу и каждый вид мха, растущий на северных склонах оврагов. Ее дом, крепкий пятистенок, потемневший от времени и дождей, стоял на самом краю леса. От крыльца открывался вид на реку, которая сейчас, в начале ноября, уже готовилась ко сну. Вода стала тяжелой, свинцово-серой, а по утрам у берегов намерзала тонкая, хрусткая корка льда. В деревне, расположенной в пяти километрах от мыса, Агафью уважали, но побаивались. — Ведьма наша пошла, — шептали старухи, глядя, как Агафья, прямая, с неизменным рюкзаком за плечами, пр

Тайга не прощает слабости, но при этом- она идеально подходит для тех, кто хочет исчезнуть. Алексей знал это. Именно поэтому он выбрал это место — заброшенную заимку старого егеря, затерянную в сотнях километров от ближайшего жилья, среди бескрайнего моря вековых кедров и елей. Здесь не было времени. Не было календарей, дедлайнов, звонков и бесконечного потока пациентов. Здесь было только «светло» и «темно», «тепло» и «холодно». И была тишина. Огромная, звенящая тишина, которая, как надеялся Алексей, когда-нибудь заглушит крик в его душе. Прошло два года с того дня, как его жизнь раскололась на «до» и «после». Автокатастрофа, мгновение скрежета металла и визга тормозов, забрала у него всё: любимую жену Марину и пятилетнюю дочь Анечку. Он, блестящий хирург, чьи руки спасли сотни жизней, не смог спасти самых дорогих людей. Он выжил, отделавшись царапинами, и это казалось ему самым страшным наказанием. Алексей пытался жить дальше. Он выходил на смены, стоял у операционного стола, но каж