Валерий Чистяков

Представьте: вы работаете шестнадцать часов в сутки. Растите хлеб, ухаживаете за скотом, ткёте полотно. А в конце года оказывается, что половина урожая уходит хозяину земли. Четверть — на прокорм скотины. Остаток делите на десять ртов в семье. И так каждый год. Без шанса накопить. Без права уехать. Без возможности сказать «нет». Добро пожаловать в жизнь русского крестьянина XVIII–XIX века. Ту самую, которую в кино показывают с улыбками и народными песнями. Реальность была другой. Семья просыпалась затемно. Мужчины — в поле, женщины — к печи и скотине, дети — помогать по мере сил. Трёхлетний мальчик уже носил воду. Пятилетняя девочка нянчила младенца, пока мать управлялась с хозяйством. Работали до вечерних сумерек. Иначе — голод. Зерно делилось жёстко: барину — оброк, скоту — корм, семье — остаток. Если лето выдалось дождливым или засушливым, семья недоедала. Если крестьянин заболел и пропустил несколько дней работы, зимой ели лебеду и древесную кору. Сказки про ленивых Емель, которые