Владислав Холмов

История не просто вратаря, а человека, выбравшего верность родному городу вместо столичной славы. И заплатившего за этот выбор тихим, незамеченным уходом. Виктор Коноваленко ушёл так же, как и прожил всю жизнь — не отступив ни на шаг. Вы, наверное, думаете, что олимпийские чемпионы СССР утопали в роскоши? Тогда послушайте эту историю. Московский «Спартак» предлагал Коноваленко квартиру в столице, причем не абы какую. До него в ней жил знаменитый футболист Галимзян Хусаинов. Но у Хусаиновых там случилась страшная трагедия — их маленькая дочка выпала из окна. Семья съехала, не в силах там оставаться. Квартиру предложили Виктору. Карьера в Москве, известность, деньги. А он сказал «нет». Остался в Горьком, в своём районе — Канавине. Там, где автозавод, где работал с четырнадцати лет, где были свои, простые пацаны. Жена Валентина потом вспоминала: «Если бы Витя хотел уехать — уехал бы однозначно». Но не хотел. Это был его осознанный выбор — верность родному городу, своим корням. Тогда, в 6

Герой Советского Союза и Полный Георгиевский кавалер Констанитин Иосифович Недорубов В годы Гражданской войны, да и после нее, Советская власть всячески боролась со старыми символами царского режима и армии. Офицеров расстреливали за погоны и царские награды. А порой и просто за службу в Русской императорской армии. Красные взрывали церкви и храмы, расстреливали священников и, казалось, слишком буквально пытались воплотить в жизнь принцип взятый из Интернационала: "Мы наш, мы новый мир построим — Кто был ничем, тот станет всем". Этот момент прекрасно показан в романе советского писателя Михаила Шолохова "Тихий Дон", когда дед Гришака - Григорий Коршунов, ради новой власти отказывается снимать свои кресты: — Что ты, дедушка! Сваток, аль не при уме? Да кто же в эту пору кресты носит, кокарду? — Ась? — Дед Гришака приставил к уху ладонь. — Кокарду, говорю, сыми! Кресты скинь! Заарестуют тебя за такое подобное. При Советской власти нельзя, закон возбраняет. — Я, соколик, верой-правдой свое

В 2020-2021 годах я заработал за четыре месяца столько, сколько раньше зарабатывал за полтора года. Почти полмиллиона рублей чистыми. За две вахты по шестьдесят дней на газовом месторождении на Ямале. Звучит как мечта, правда? Поработал четыре месяца – получил полмиллиона. Отдыхаешь между вахтами. Живи и радуйся. Только вот я больше туда не вернулся. После второй вахты. Хотя деньги предлагали ещё больше. Хотя звали обратно. Хотя говорили: «Привыкнешь, втянешься, потом не захочешь уезжать». Не привык. Не втянулся. И точно не хочу возвращаться. Расскажу, как устроена жизнь вахтовиков на Крайнем Севере. Что скрывают вербовщики. Почему одни люди ездят туда годами и не представляют другой жизни. А другие сбегают, не доработав даже первую вахту. Весна 2020 года. Всеобщие ограничения, локдауны, кризис. Меня сократили с работы – я работал менеджером в турфирме, туризм умер. Деньги кончились быстро. Кредиты никто не отменял. Семью кормить надо. Искал работу два месяца. Ничего подходящего не нах

— Когда помру, пускай Мишка женится на Нине Нехлопоченко… Она хохлушка, чистоплотная, хозяйственная… — сквозь зубы, в сердцах, говорила Алла Петровна своей дочери. Ей было под пятьдесят, ему — на пять лет меньше. Казалось бы, возраст для ревности к давней юношеской любви мужа? Но в их отношениях время будто застыло. Они прожили вместе полвека, стали родителями и дедами, но сохранили ту самую пылкую, почти детскую привязанность, со всеми её ссорами, обидами и смешными угрозами. Она, избалованная профессорская дочь, звезда театра, бросила ради него роскошь и славу. Он, угловатый парень из сибирской глубинки, ради неё перевернул свою жизнь. Как сошлись эти две противоположности и почему их союз называют одним из самых крепких в советском кино? «Все русские люди пьют»: жизнь в золотой клетке с Крючковым Алла Парфаньяк родилась в 1923 году в Минске, в интеллигентной семье: отец — математик, мать — полька благородных кровей. Девочку растили с барскими замашками, и её самооценка была, что