Коллекция романов

— ...а шашлык-то, мужики, моя Маринка мариновала! — голос Игоря, пропитанный пивным самодовольством, прогремел над дачным участком, заставив на мгновение замолкнуть даже цикад. — Она у меня мастерица! Как думаете, в чём секрет? Сергей, его старый школьный приятель, грузный и вечно потный, отхлебнул пива и крякнул: — В луке, небось? Или в кефире? Моя вон в минералке делает, тоже ничего. Игорь расхохотался — громко, заливисто, запрокинув голову. Марина, которая как раз несла из дома блюдо с нарезанными овощами, замерла у веранды. Что-то в этом смехе заставило её сердце сжаться в холодный, колючий комок. — Проще, Серёга, всё гораздо проще! — не унимался муж, обводя друзей победным взглядом. — Секрет её маринада — в слезах! Она над ним полночи рыдает, вот мясо и получается мягкое, просоленное! Друзья на секунду замерли, а потом поляна взорвалась хохотом. Не злым, но от этого не менее унизительным. Таким смехом смеются над удачной, но слегка бестактной шуткой. Они смеялись, а Марина стояла,

Прошло ещё два года. Два года тишины, покоя и упорной работы. Сад Марины превратился в маленькое процветающее хозяйство. Теперь у неё была не только рассада, но и саженцы редких сортов яблонь и груш, которые она научилась прививать сама. Это было целое искусство. «Прививка, — объясняла она покупателям, — это как создание новой семьи. Нужно, чтобы подвой, то есть основа, и привой, черенок, идеально подошли друг к другу. Срез должен быть чистым, ровным, и соединить их нужно плотно, чтобы они срослись, стали единым целым. Если хоть что-то сделаешь не так, черенок засохнет, погибнет. Тут нужна твёрдая рука и точный расчёт». Её руки, когда-то мягкие и нерешительные, стали сильными, загрубевшими от земли, но движения их были точны и уверены. В тот сентябрьский день она как раз занималась осенней обрезкой роз. Стояла та особенная, звенящая тишина, какая бывает только в начале бабьего лета. Воздух пах прелой листвой и яблоками. Марина срезала отцветшие бутоны, готовя кусты к зиме, и тихо мурлы