Здесь ты найдёшь себя

Олеся ест вишню и задумчиво смотрит на сестру. Олесе сорок пять, с мужем разошлась восемь лет назад, ну как разошлась, её любимый Игорёк, свет её жизни, самый любимый и единственный мужчина на свете, тот с которым планировалось состариться вместе и умереть в один день... Её Игорёчек, с которым они со студенчества вместе, ходили за ручку всю жизнь, уси - пусечка, короче, её единственный и неповторимый муж, отец её детей, оказался...самцом собаки, предателем, иудушкой и тому подобное. Сын с Игорёчком не хотел общаться, сейчас, по прошествии лет, вроде начал оттаивать. Три года назад, когда Лёшке исполнилось пятнадцать, даже на день рождения ходил с отцом в кафе, но посидел недолго, пришёл,

-Да я в командировке был, в принципе до утра свободен. -Всё значит ко мне...Полина, Полина отмени все встречи, всю запись...Не буду я ждать никакой часик...Полин...какие -то важные встречи есть? -Ннет...Виктор Сергеевич только вот...Вы с Юлией...Павловной...вроде у вас встреча с Юлией Павловной,вы куда -то должны пойти... - Короче, Полин...Я очень занят, меня до утра не будет...Юльке...Юлии Павловне скажи...скажи, что я тебе ничего не объяснил и срочно уехал. Колька, дружище, идём, идём...Полин, я завтра к обеду выйду. Имею право, - подмигнул Виктор Сергеевич своему товарищ, - у меня друг приехал. -Ничего ты устроился - с восхищением говорит друг, - а тебе можно, вот так? -Ага, можно..

У берега с удочкой стоял Михаил. Маша понимала, почему муж здесь. С вечера рыбачить не собирался, но ночью она, задремавшая поначалу с младшим сыном в комнате мальчишек, проснулась и услышала – муж не спит. После вечернего разговора не спалось и ей. И сейчас было как-то стыдно перед ним. Только и умеет она, что проблемы подкидывать. Ночью Михаил встал, оделся и вышел из дома. Она полежала, пытаясь уснуть, ещё часок, но так и не смогла. И вот она здесь. Речка протекала совсем недалеко от их дома. Мария присела на перевернутое ведро. Сидела тихо, не разговаривая. И без слов они понимали друг друга. Слышно было, как мягкая, невидимая глазу волна шлёпала по днищу лодки у мостков, как бегали в

‒ Где? Это ночнушка так лежит, тут только мышцы! ‒ испуганно рассматривает себя в большое зеркало Ирина, стягивает сорочку на спине, собирает её в тугой катышек так, чтобы ткань легла точно по фигуре. ‒ Ну, тебе виднее, ‒ усмехается Роман, отворачивается. Дальше смотреть на жену ему не хочется, не интересно. Ирина, ещё придирчивее поглядев на себя, наконец, выключает свет и ныряет под одеяло. Потянувшись к мужу, она хочет поцеловать его, пожелав спокойной ночи, но Рома делает вид, что уже спит. У Ирки замерзли ноги, пальцы ледяные, всё потому, что Ромкина мама, Мария Фёдоровна, к которой они приехали, чтобы отпраздновать завтра её день рождения, на ночь, зимой и летом, в любую погоду, отк

- Ну что тут непонятного? Хочу, чтобы Дима на мне женился. Вот покажу справку и он сразу и жениться! - Ага! Или жениться, или расстанется. Врать-то .... не хорошо. Может просто поговоришь с ним? - спросила Алена. - Я говорила уже миллион раз. Он постоянно отшучивается, а я так больше не могу! Отдавай справку, порвешь же! Катя отобрала у Алёны справку и убрала в сумку. - И вообще, ты же вон замужем. И Андрей твой не тянул время, а сразу сделал предложение. И теперь вы счастливы! Алена хотела сказать, что да, она замужем и что они действительно были счастливы, но сейчас это не так. По крайней мере ей кажется, что за ее спиной что-то происходит. Возможно даже ее Андрей влюбился в кого-то. И

Мать у нее была человеком трудным, и Жене всегда не хватало её тепла. Она была прохладна, слегка насмешлива и снисходительна. Матери, впрочем как и многим другим, казалось, что Женька не очень-то "удалась". Маленькая она всегда была худа и угловата, резка характером, а иногда даже агрессивна. Этакий бесёнок. Когда мать рожала четвертого, Женька даже ушла из дома и бродила три дня. Ей казалось, что живут они и так хуже других, а мать вот опять несёт им сплошные сложности. В подростковом возрасте Женька с головой, руками и ногами ушла в спорт. Занималась лёгкой атлетикой, и обнаружились в этом деле у неё немалые способности. Она не вылезала из маек и треников, стриглась под мальчишку. Э

Чай, уж не так и дорого ее-то окно будет– маленькое же. Одна ведь она. И работу пока не найдет. Хотя..., – мать задумалась, как бы засомневалась, – Соседи говорят – не больно-то помощи она рада. Не знаю... – Старушка что ли? – Не-ет, что ты. Девчушка, можно сказать. Хромоногая она. Мать ее померла вот недавно, жили на ее пенсию, болела мать-то, лежала уж. Может и помнишь ты – Софья, красивая такая женщина была. Почему-то мать считала, что Андрей должен был помнить тут всех. Но он уж давным давно из станицы уехал, появлялся тут редко, лишь по необходимости. Помнил он мало кого. – Не помню, мам. – А стекло-то уж давно фанерой у них закрыто зимой. Софья ведь, не выходя из дому, прожила нес

– Женя! – в голосе свекрови раздражение. – Не забуду... – Шкафчик проверь, там две рубашки, надевал-не надевал вторую. Проверь обязательно. – Проверю... За окном троллейбуса – утренняя Кострома. Бизнес-центры, магазины, жилые дома. Все спешат, все деловые. И только вода в Волге спокойная, течет себе весенним половодьем, никуда не спешит. Они проехали мост. Троллейбус наливался народом тоже полноводно – час-пик. Рядом с Женей сидит представительная полная дама, а лицом к ним – ещё двое пассажиров: пожилые мужчина и женщина. Женя сунула в ухо наушники, прикрыла глаза. С утра лучше не вникать в городскую суету, ещё целый рабочий день впереди, а в офисе тоже – гул, люди весь день до вечер

Муж пришёл вечером под окошко, - они все приходили, и ждали, пока жены покажут спеленатых младенцев. И, конечно, разглядеть таким образом своего отпрыска было совершенно невозможно, но сам факт того, что показали! Что он родился, что он есть! Счастье, нередко пьяное, переполняло мужиков, стоящих под окнами роддома. Тамара тоже показала Васе свёрток. Она хотела рассказать ему всё, поделиться тем, что сказал врач, но не могла. Не в окошко же кричать, что дочка проживёт всего пару дней. Хоть бы сам догадался, сходил бы к врачу, или позвонил. Узнал. Свидания в родильном доме в те годы были категорически запрещены, к врачам тоже без особой нужды не совались. Так и не мог Вася ничего узнать о дочк

- Два термоса, Миш: в нашем зелёном суп, на двоих вам хватит, а в коричневом чай. Смотри не тюкни их обо что-нибудь, осторожнее. Коричневый я у соседей взяла, за ним особенно поглядывай, - наставляла она сына, обнимая оба термоса, как младенцев, и поглаживая так же - с заботой. Миша уже натягивал куртку. Проверил на месте ли перчатки. Снял с шапки белую кошачью шерсть и обвинительно взглянул на Снежка, который тёрся об угол шкафа. Мать поставила оба термоса в тряпичную сумку, где уже был пирог, "ножки Буша", несколько мандарин и солёные огурцы. Больше ничего не удалось достать - девяностые. - Мама, не стоило. Мы зайдём в придорожную столовую. - А вдруг не будет? И деньги лишние есть разве