Александр Погорелов

Вы когда-нибудь вслушивались в само звучание этого слова? Смерш. Короткое, как удар хлыстом, и свистящее, как пуля у виска. В нем нет никакой бюрократической тягомотины, свойственной советским аббревиатурам, нет этих бесконечных «обл-гор-испол-комов». Смерть шпионам. Всё. Точка. Название, придуманное лично Иосифом Виссарионовичем, — это, пожалуй, самый удачный брендинг двадцатого века, если вообще уместно применять слово «брендинг» к самой эффективной и самой демонизированной спецслужбе Второй мировой войны. Я смотрю современные сериалы, и у меня, честно говоря, сводит скулы. Не от страха, нет. От стыда за сценаристов. В каждом втором фильме нам показывают какого-то упыря в синей фуражке, который с перекошенным от злобы лицом расстреливает своих же солдат прямо в окопе, без суда и следствия, просто потому что у бойца пуговица не застегнута или взгляд недостаточно восторженный. Этот картонный злодей кочует из сценария в сценарий, меняя только фамилии, и создает в головах у зрителя кашу.

Летом 1934 года в крошечной андоррской деревушке появился элегантный господин с моноклем, свободно переходящий с французского на испанский, с немецкого на английский. Борис Скосырев умел производить впечатление – это признавали даже те, кто позже назовет его мошенником. Монокль он носил не просто как аксессуар, а как символ власти – в тридцатые годы такая деталь говорила о многом: о принадлежности к высшему обществу, о связях, о положении. Историк Андрей Гончаров приводит сохранившееся описание его облика: «Высок, голубоглаз, всегда свежевыбрит. Нос прямой, под ним светлые усики. Узкая дорожка пробора разделяла белокурые волосы на две неравные части. Правая рука всегда занята серебряной рукояткой тросточки». Картинка сгенерирована ИИ для качественной иллюстрации, но реальные фото нашего героя я также прикреплю ниже. За плечами сорокалетнего Бориса лежала долгая жизнь, которую он сам описывал весьма красочно. Он рассказывал о побеге из революционной России, о службе в британской разведк