Нина Воробьёва (Качур)

У деда Ивана не было любви ни к кошкам, ни к собакам. С самого детства терпеть не мог он их. Вот скажите на милость, за что их любить? Ну какой от них прок, от хвостатых этих, да шерстяных? То ли молока они тебе дадут? Или яиц нанесут? Бесполезные они, и есть бесполезные. Только под ногами путаются, да блох почем зря плодят. И вовсе бы их не было, так никто бы и не заплакал. С кошками хоть как-то уживался дед, считая, что польза от них, какая- никакая, а есть. Мышей ловят, избавляют двор от нечисти этой серой да хвостатой. Считай, что пропитание сами себе добывают. Так, иной раз молочка им плеснешь в миску, да супа остатки, вот и вся забота. Вот и пущай живут, коли не докучают шибко. Даже против себя дед пошел, да кошек в избу запустил после того, как опустел сарай, а с собаками с молодости дружбы не вышло. И он их не любил, и они ему взаимностью отвечали. Бывало, просто мимо идет он, не трогает собак, а они ажно с цепи срываются, глотки срывают лаем своим. Было дело, что соседская

Глафира дрожала как осенний лист на ветру. Новость о том, что вдовец Анисим надумал сосватать Глашу Копылову, не обрадовала родителей, а саму девчонку напугала до беспамятства. Она и правда будто провалилась куда-то, узнав, что Анисим Парахин вот-вот сватов зашлет. Евдокия с Митрофаном прошлой осенью среднюю дочку замуж отдали и перекрестились. Ведь неустроенная девка, все равно что одинокое дерево, в него и молнии попасть легче. Старшая Александра еще десять лет назад замуж пошла, прошлой осенью среднюю Наталью выдали, а нынче Бог послал жениха и младшей. Негоже, если девка засидится, вовремя надо отдать, а то ведь и до позора недалеко. Горько жить незамужней, на нее всякий пальцем показывает, изъян ищут, жизнь у нее хуже горькой редьки. Копыловы середнячки, как и большинство в их сибирском селе в самом конце девятнадцатого века. И Дочки у них не страшные, пусть и не такие красавицы, как на картинках в календаре, пусть не в парчу и в жемчуга наряженные, а все же ладные девки. Глафира,