Фильтр
Электромонтёр Заволжского завода Пугачёв, зевая и ёжась от утренней свежести, привычно впрыгнул в подтекающий ялик и погрёб на середину реки – в самую гущу тумана. Там он открыл консервную банку скумбрии, глотнул тепла из фляги и стал ждать. А удочки даже не расчехлял. Потому что был Пугачёв необычным рыбаком.
Через полчаса на дно ялика бухнулся здоровенный судак. А за ним на борт влезла Сухомлинская – мадам ослепительной женской красоты, плавно переходящей в длинный рыбий хвост.
- Здарова, Пугачёв! Прости, проспала.
- Как всегда, в принципе.
- Ну не бухти. А чего скумбрия? Бычков в томате не было? – скуксилась Сухомлинская (она подсела на бычки как малолетка на айфон).
- Не
Человек вышел из машины, бесшумно прикрыл за собой дверь и не оглядываясь пошёл в сторону метро. Только сейчас он почувствовал мокрую рубашку на спине, стекающий по лицу пот и обрадовался каплям неспешного питерского дождя. Отработано — забыто. Всё. Аллес. Не было и нет. Взгляд заскользил по потемневшему от влаги асфальту, по безликой массе людей, идущих по свои делам, пока не споткнулся о маленький силуэт в углублении здания между двумя входами в метро.
Подойдя ближе человек увидел пожилую женщину в вязаном сером берете и старомодном опрятном пальтишке. Она сидела на низком деревянном ящике и читала книгу в памятной человеку ещё со школьных лет клеёнчатой обложке. От дождя её прикрывал гра
Деда Василия в селе называли колдуном. Когда я впервые услышал его прозвище, то не придал этому значения. Мало ли что могут наговорить местные жители, в основном – пенсионеры преклонного возраста. Я, молодой тогда еще парень, вернувшись из армии, устроился работать водителем на районную товарную базу. Жил я тогда с отцом – врачом районной больницы. На приданной ГАЗели - автолавке, мне приходилось ежедневно доставлять товары в отдаленные села. На моем попечении их было полтора десятка. В некоторых из сел были небольшие магазинчики, в совсем уж захудалых в качестве продавца выступал сам. Распродавал товар местным жителям, стоя в тентованном кузове автомобиля.
Товар разнообразием не отличалс
"ВЫ."
— Отпусти ее… — тихо шепнула ведьме белая.
— Цыц! —накинулись на нее темные сущности. — А ну в угол, недобитая, и не высовываться, — набросились они на нее. — Все ресницы оставшиеся выдернем! Брысь, сказали, — и грозно, сильно затопали ногами, загоняя белую в угол, так, что у ведьмы заболела голова…
— Не губи ее… — не сдавалась белая, отбиваясь от темных, которые пинали и кусали ее со всех сторон… Она сжалась в комок, опустила голову на колени и отчаянно закрыла лицо. Ресницы, конечно, вырастали новые, но темные знали, что ей очень больно, когда они их рвут.
Ведьма сидела за круглым кривым столом и, вытряхнув из кожаного кошеля золотые, медленно их считала, поглядывая на толстую женщин
"ЗАКАЗ."
Дождь монотонно стучал по крыше, отбивал такт одному ему ведомой мелодии по листьям сирени, и те пригибались, следуя за указанным ритмом.
Настя стояла у открытого окна студии, прислушивалась к дождю и курила, стараясь унять волнение.
Час назад ей позвонил известный в городе галерист и предложил сотрудничество. В модном и престижном арт-клубе он задумал выставить работы молодых художников. «Две-три картины. Выбери сама. Я доверяю твоему вкусу», - Настя с упоением, снова и снова, прокручивала в мыслях его слова. Обсудить все детали договорились завтра, назначив встречу на одиннадцать утра.
Пискнул телефон, принимая сообщение: «Курьер доставит ваш заказ сегодня, после восемнадцати час
"ВЕЛИКИЕ ХОЛОДА."
Зима в этом году была странная. Аномальная, как говорили в новостях. В наследство от осени ей достались дожди и туманы, и зима щедро делилась ими с окружающим миром.
Вот и теперь город прочно увяз в мутном сером мареве. Разукрашенные к прошедшему празднику витрины и ёлка на площади смотрелись сквозь него призрачными обманками, словно кто-то нарядил их просто так, без повода.
Девчонки уже который час бесцельно слонялись по центру, изнывая от скуки и вяло перекидываясь словами. Унылое погодное безвременье и окончание каникул совсем испортили им настроение.
- Хочу снега! И мороза хочу! Задолбали дожди и грязь, – раздражённо нудила Ангелина.
- Вот ты ноешь, а Катюня радуется т
«Но хозяина больше нет, значит, надо идти мне. Как это некстати…» - подумал кот. Он с трудом поднялся, размял замерзшее тело и полез в отдушину, на улицу, пробивая головой путь сквозь наметенный сугроб...
«Вот, пожалуй, и все... – думал кот, стараясь сохранить остатки тепла, свернувшись в клубок. – Сейчас надо уснуть, а просыпаться уже не придется…»
Он так и не оставил свой дом после того, как в нем не стало хозяина. Пока держалось тепло, он проникал в пустой дом через окно с разбитым стеклом. Бродил по комнатам с разбросанными по полу вещами, которые еще хранили запах хозяина.
Потом пришли морозы, и кот перебрался в подвал, где была оборудована «кочегарка» - стояла железная печь с
Попала одна дyша нa нeбo. Важный ангел просмотрел личное дело новоприбывшего и заявил:
— В принципе, мы могли бы вас забрать к себе. Прегрешений у вас не так уж и много, сотня, другая лет в чиcтилищe — и вы смело можете рассчитывать получить вид на жительство в рaю. Но дело в том, что вас очень хотят видеть в Пeклe. Почему — непонятно, но сегодня уже три раза прибегали, спрашивали о вас. Так что вам — туда.
Душа взяла направление и побрела к aдoвым врaтaм.
Большой важный черт принял личное дело души, бросил взгляд на имя и вдруг засуетился, начал звонить куда-то.
Через минуту перед ошарашенной душой выстроилась вся чeртячья рaть с Глaвным впереди.
— Такой-то такой-то? — уточни
Показать ещё