Моя Тайга - Истории и рассказы из сердца Тайги

В тот год весна в их края пришла рано, словно спешила сообщить людям важную весть. Снег сошёл за неделю, и земля, ещё вчера серая и промёрзшая, вдруг задышала влажным тёмным блеском, запахом глины и перегноя. Ночью по‑прежнему трещал лёд на реке, но днём уже пели скворцы, и окна в деревне распахивали настежь, впуская ветер с запахом талой воды. Аксинье было семнадцать. Она просыпалась до рассвета, как и положено: натопить печь, накормить кур, помочь матери. Этот порядок был нерушим, его не отменяли ни весеннее небо, ни её редкие девичьи грёзы. Но в последнее время просыпалась она с лёгким томлением, будто в груди жила маленькая птица, тихо бившаяся о рёбра, жаждущая вырваться на волю. Ещё зимой, в лютые морозы, в их дом зачастили шёпоты. Не гости — шёпоты. — У Марьи малый опять хворает, — говорила мать, крестясь. — В хворости не жилец. Снесли к отцу Силуану. — И что? — спрашивал отец, не поднимая глаз от похлёбки. — На третий день на ноги поднялся, — вздыхала мать. — Сам, без помощи. К

Осень была поистине золотой, прозрачной и безмолвной. Тишина стояла такая, что слышно было, как паутинка отрывается от ветки и летит по ветру. Варе исполнилось шестнадцать. У неё был Кристалл-Якорь, своя комната на чердаке, лучший на свете «Ковен» из приёмных родителей и друзей. И всё же… По ночам, когда избушка затихала, она часто сидела у окна и смотрела на звёзды. Туда, где за гранью обычного мира, в холодном Междумирье, двое людей держали закрытой ужасную Дверь, пожертвовав собой ради спокойствия этого мира. Как-то вечером, под мелкий дождь за окном и уютный треск поленьев в печи, к ней подсела Мама Люся. — Ты скучаешь, — не спросила, а констатировала она, погладив девушку по плечу. — Я даже не помню их лиц, Мам Люся, — тихо ответила Варя, вертя в пальцах светящийся кристалл. — Только голограммы из Праги. Призраков. Какие они были настоящие? Тёплые? Как пахли? Как смеялись? Она подняла глаза, полные слёз. — Я чувствую себя предательницей. Мне здесь так хорошо. С вами, с папой Мишей

На карте стали вспыхивать точки. Первая загорелась в Якутии. В динамиках послышался ритмичный низкий гул. — Это бубен, — определил Игорь. — Шаманский бубен. На экране открылось окно видеосвязи. На фоне заснеженной юрты сидел старик в оленьей парке. Он бил в бубен и смотрел в камеру узкими мудрыми глазами. — Слышу Зов, — проскрипел он. — Север с вами. Вторая точка вспыхнула в Петербурге. В кадре появился молодой парень с дредами на крыше многоэтажки. Вокруг него в воздухе парили игральные карты. — Ребят, что за прикол? — спросил он весело. — У меня смартфон раскалился. Но энергетика ваша — огонь. Я в деле. Точки множились. Урал, Кавказ, затем Европа. Одинокая ведьма из Бретани с ядовитым садом. Подростки-телепаты из берлинского сквота. Алхимик-затворник из Карпат. Счётчик подключений перевалил за сотню. — Получается… — прошептала Анна, глядя на карту со слезами. — Мы создаём армию. — Мы создаём семью, — поправила Мама Люся. Но радость была короткой. Внезапно карту залила красная рябь. О

Зима уступила место весне, и лес вокруг избушки наполнился журчанием ручьев. Снег почернел и растаял, наполняя болота Хозяина Мхов бурными потоками. Возвращение из Праги изменило жизнь на «Ведьмином хуторе». Снаружи всё казалось прежним: дым из трубы, запах выпечки, очереди нуждающихся по выходным (хотя теперь Варя отсеивала праздных любопытных ещё на подходе к поляне). Но внутри витало незримое напряжение, похожее на гул высоковольтной линии. Теперь избушка была штабом. Светлана, используя книги из тайника, создала систему опознавания. По границе поляны вкопали крупные кварцевые кристаллы, соединённые энергетической сетью. Если кто-то с враждебной магией пересекал периметр, в доме загорался красный фонарь, который Игорь в шутку прозвал «Оком Саурона». Михаил укрепил подвал, превратив его в бункер с припасами и запасным выходом. Подземный ход прорыли кроты — Варя договорилась с ними за ведро дождевых червей. Сама Варя, которой шёл шестнадцатый год, менялась быстрее всех. Растворившаяся

В полночь пятницы чудесное зеркало на стене ожило, увеличившись до размеров человека и закружившись, словно вода от брошенного камня. Его серебристая поверхность стала текучей. “С Богом!” — перекрестился Михаил и первым нырнул в амальгаму. Остальные последовали за ним. Ощущение было странным: будто погружаешься в ледяную прорубь, но вместо воды — электрический разряд. Миг темноты, вспышка света — и они оказались в просторном зале с высоким сводчатым потолком. Как выяснилось позже, это была Прага, но не та, туристическая, с марципанами и пивом. Это была Прага тайная. Сотни свечей парили в воздухе, не коптя, освещая зал. Огромные готические окна выходили на ночной город, где шпили соборов пронзали низкие облака. Вокруг наших путешественников собралась пестрая публика. Дамы в викторианских корсетах с веерами из перьев жар-птицы, мужчины во фраках с моноклями, за которыми виднелись механические глаза. Кто-то держал на поводке призрачных гончих, кто-то пил коктейли с фиолетовым дымом. Появл

Нынешнее лето выдалось небывало жарким. Солнце палило нещадно, и если горожане изнывали от удушливой жары и раскаленного асфальта, то в лесу, окутывавшем волшебную избушку, происходило нечто поразительное. Все дело было в магии, пронизывавшей дом и его обитателей. Она вступила в реакцию с летним зноем, словно сошла с ума. Огурцы на грядках у Зои и Михаила за ночь вырастали до размеров кабачков, а те, в свою очередь, напоминали крошечные дирижабли. Малина наливалась соком так стремительно, что лопалась, орошая прохожих сладким пурпурным дождем. — Миша, неси топор! — кричала Зоя по утрам, едва выйдя на крыльцо. — Укроп опять дверь подпер, не могу выбраться! Михаил, вооруженный секатором и мачете (подаренным ему благодарным коллекционером древностей за избавление от мигрени), шел прорубать путь к колодцу. Однако за этой буйной щедростью природы скрывалась тревога. Двенадцатилетняя Варя, обычно непоседа, ходила сама не своя. Она плохо спала, жаловалась на гул в ушах и все чаще уходила в ча

Первой пришла в себя Зоя. Она опустилась на стул, вытирая лоб. — Уф… Вот это банька. А твердили, зимой не пропечёт. Михаил, бледный, но собранный, подошёл к жене и обнял её. — Ну как, партизанка? — Выживу, — улыбнулась она. — Но, думаю, нам пора вешать на дверь знак: «Злым духам вход воспрещён. Штраф — испепеление». Мама Люся бережно закрыла шкатулку и провела ладонью по старому дереву. — У нас получилось, — тихо произнесла она. — Мы не просто отстояли дом. Мы утвердили его. Теперь эта земля знает своих хозяек. Светлана поправила очки, взглянув в Книгу. — Согласно тексту, мы совершили ритуал «Очищения Очага». Это высший уровень. К нему обычно готовятся годами. — А у нас ускоренная программа, — усмехнулась Анна, прижавшись к Дмитрию. Утром лес изменился. Гнетущая тишина исчезла. За окном весело звенели капли, щебетали птицы, а воздух пах талым снегом и скорой весной. Выйдя на крыльцо, все увидели, что снег вокруг дома лежал ровным кругом. А за его границей, где бушевала сущность, сугроб

И зеркало ответило им, подернувшись дымкой и явив образы грядущего. Зоя и Михаил увидели крепкий бревенчатый сруб, звенящий детским смехом, и яблоневый сад, утопающий в белом цвету. Анне и Дмитрию открылась просторная, залитая солнцем мансарда-мастерская, где стены были увешаны полотнами, излучающими счастье. А Светлана с Игорем с замиранием сердца разглядели старинную библиотеку с высокими стеллажами и себя, склонившихся над рукописью, которая принесет им мировое признание. Мама Люся улыбнулась, глядя на просветленные лица друзей. Зеркало не врало. Эти люди действительно были половинками одного целого. Следующие месяцы пролетели как один счастливый миг. Михаил, не откладывая дело в долгий ящик, сделал Зое предложение, и вскоре вся округа гуляла на веселой свадьбе. Дмитрий перевез мольберты в деревню, и они с Анной открыли уютную галерею, куда стали заезжать даже столичные ценители. Игорь, блестяще защитив диссертацию, отказался от кафедры в мегаполисе, выбрав тихую жизнь и научную р

Однажды наш почти полностью женский коллектив решил встретить Новый год не в душном ресторане, а по-настоящему — снять коттедж за городом и оторваться по полной. Но когда спохватились, всё приличное (и даже совсем неприличное) уже расхватали. Тут наша бухгалтер Зоя, как всегда, выдала гениально-безумное: — Девочки, а поехали просто наобум! Берём ёлку, шампанское, хлопушки, кто в чём — и вперёд, куда глаза глядят. Найдём заброшенную избушку, залезем, затопим печку — и вуаля, наш личный новогодний теремок. Бесплатно и с приключением! Все переглянулись. Начальница наша, Люся (мы её за глаза зовём Мама Люся), задумчиво почесала висок и выдала: — А я за. Если зайдёт — будем тут всё отмечать. День рождения, 8 Марта, повышение зарплаты… всё. Сказано — сделано. Четыре машины, куча сумок, смеха и «а вдруг нас медведь съест». Катались мы почти до темноты. Всё не то: то домик разваливается на глазах, то деревня живая, бабки в окнах уже косо смотрят. Уже отчаялись, и тут — стоит она. Ме