Мысли вслух

Лиля была самой примерной девочкой в нашем классе. А может быть, и во всей школе. Учителя даже называли ее слащаво-отвратительно: «Лилечка». Белобрысые ее волосы были стянуты в жирную косу, так туго, что сквозь них просвечивала розовая кожица головы. Огромные телячьи глаза смотрели на мир нарочито доверчиво и распахнуто. Словом, Лилечка была отвратительна. И ненавидел ее весь наш класс. Во-первых, как примерную отличницу, во-вторых, из-за мерзейшего характера. Молчаливость ее граничила с глупостью. Она никогда не была весела и активна. Все больше сидела со внимательной миной, даже на переменах. А после уроков за ней заходил отец: высокий и худой, как чучело огромного тонконогого лося. К Лиле невозможно было придраться, хотя многим хотелось. Если какой-то отчаянный решался ей навалять, то он не мог найти повода. Лилечка молчала, не отвечая на упреки, разглядывала в упор обидчика круглыми глазами, не отводя взгляда, и тот, в конце концов, махал рукой и удалялся. Учителя же были от нее в восторге. Когда весь класс откровенно тупил, одна Лилечка оставалась преподавательской надеждой. Ее вызывали к доске, приводили в пример, разъясняли всему классу: вот она-то добьется успеха, вот Лилечка точно не станет дворником, в отличие от нас, имбецилов деградирующих. Словом, ненавидели мы ее лютой ненавистью с каждым днем все больше и больше. Правда, кажется нашу нелюбовь разделял физик Сергей Михайлович. Он кружил около парты Лили, как старый жирный коршун, и заваливал ее формулами, от которых у учеников волосы вставали дыбом. Лилечка покорно ковырялась в дебрях физики, но иногда и ее мозг давал сбой. Тогда Сергей Михайлович довольно хихикал и ставил ей в журнал пузатую тройку. Потом Лиля плакала горючими слезами, прикрываясь ладошками. Класс ликовал. Я и мой друг Вовка, усевшись на парту Лили, красочно описывали ее будущее в качестве дворника, одноклассники хохотали, а она продолжала рыдать. Дело близилось к концу третьей четверти, когда у Лилечки не то, что четверка по физике не выходила, там еле-еле натягивалось три. Каждый урок по этому предмету вызывал в ней панические атаки, которые она успешно парировала яростной зубрежкой учебника. Сергей Михайлович не сдавался и ставил Лиле очередную тройку за пропуск запятой в контрольных определениях. Девчонка явно впадала в крайнюю степень отчаяния, мы же с Вовкой довольно потирали ручки, представляя, как будет свергнута Великая Отличница с пьедестала пятерошников. Наконец-то! Ближе к весне мы с Вовкой стали часто зависать в подсобке физического класса: там у Сергея Михайловича хранились лабораторные аппараты и всякие интересные штуки. Он часто сидел с нами в этой подсобке, рассказывая о природе того или иного физического явления. И, ей-богу, когда он вот так по-житейски нам все объяснял, физика не казалась скучной зубодробительной фигней. Наоборот, представала чем-то увлекательным. В один из школьных дней мы в очередной раз мы забрались в подсобку, ожидая учителя. Вовка грыз яблоко, я ковырялся в шкафу, рассматривая транзистор. Вдруг послышался хлопок двери и кто-то пробежал в класс. Я рванулся было выйти из лаборантской, но увидел в щель приоткрытой двери Лилечку, которая сидела за партой спиной ко мне и, судя по дергающимся плечам, рыдала. Я замер, Вовка рядом с непрожеванным яблоком во рту. Сергей Михайлович влетел в класс и встал над плачущей Лилечкой. —Ну, дорогая моя, а что я могу поделать с Вашими оценками? Не тянете, не тянете, милочка! И он в очередной раз потер ручки. Лиля подняла заплаканное лицо и громко всхлипнула: — Сергей Михайлович… Меня отец убьет… Вы же знаете, он же с вами разговаривал! Учитель положил руки Лилечке на плечи и перебил: — Милочка, а как же Ваше поведение? Вот вы десятиклассница, а учителю дерзите! — У папы сердце больное, Сергей Михайлович… Зачем Вы так? Речь Лилечки становилась все тише, она пыталась выползти из-за парты, отмахиваясь от рук учителя. Сергей Михайлович волевым движением остановил ее и начал поглаживать к…

Порядок вместо хаоса, как меняется миграционная политика

Уж лучше раз в полгода мечтать о замужестве, чем каждый день — о разводе. © Кира Найтли