Мандаринка ОК

Часть 1. ВЫЦВЕТШАЯ ЖИЗНЬ Ольга сбросила туфли на пороге и замерла, прислушиваясь. Сына не было слышно. Обычно в это время он уже делал уроки или смотрел мультики. Сердце, привыкшее жить в режиме тревоги, ёкнуло. — Андрей? — Я на кухне, мам. Она прошла на кухню и увидела его, склонившегося над столом. Перед ним лежал лист ватмана, а в руках он сжимал не карандаш, а кусочек угля, принесённый бог знает откуда. На бумаге проступали смелые, уверенные штрихи: наш двор, старые качели, фонарь, бросающий длинные тени. Работа была сырая, но в ней была энергия, жизнь. — Что это? — Я рисовал на снегу палкой, — не отрываясь от листа, сказал Андрей. — Мужчина из пятого подъезда увидел. Дал мне это. Говорит, талант пропадает. Ольгу будто обожгло. Талант. Слово, которое казалось роскошью, непозволительной для их жизни, где каждый рубль был на счету, а каждая минута — расписана. Муж ушёл, узнав о беременности, с тех пор она одна тянула лямку: основная работа бухгалтером, вечером — расклейка объявлений

Часть 1. ПОСЛЕДНЯЯ НИТЬ ТЕРПЕНИЯ Анастасия смотрела на отражение в темном мониторе: строгая блузка, собранные волосы, тонкая нить жемчуга — униформа, которую она носила уже два года. Униформа главного бухгалтера крупной логистической компании. В соседней комнате, за приоткрытой дверью, доносились звуки телевизора и мерный стук клавиш — Сергей играл в очередную онлайн-игру. Его мир сузился до дивана, чашки холодного кофе и бесконечной новостной ленты. Она вздохнула, дочитывая отчет. В пятницу всегда так — тихая битва за тишину. — Настя, а что на ужин? — раздался его голос, безразличный, привычно требовательный. — В холодильнике есть курица и салат. Разогреешь, — не оборачиваясь, ответила она. В дверном проеме возникла его тень. — Разогреешь. Классно. Я, значит, сам себе еду ищу, пока ты корпишь над своими бумажками. Она медленно повернула кресло. Его лицо было искажено знакомой гримасой — смесью обиды и презрения. — Сереж, я работаю. У меня квартальный отчет. Ты сам в силах разогреть е

Меня зовут Аня. Мы с Лерой были не просто подругами. Пятнадцать лет — это наши совместные сессии в универе, первая работа на побегушках, съёмные квартиры-конуры, где мы плакали в жилетку друг другу из-за парней, денег и несбывшихся планов. Мы знали друг о друге всё: от любимой марки колготок до семейных тараканов. Она была мне сестрой, которую я выбрала сама. Потом Лера встретила Его. Не мужчину — явление. Олигарха. Не с обложки, а вполне реального, старше её на двадцать лет, из того мира, где дома — не квартиры, а резиденции. Сначала я радовалась за неё. Искренне. «Вырвалась!» — думала я. Она звала меня в гости на ту самую «дачу», больше похожую на дворец. Я поехала один раз. Чувствовала себя Золушкой до бала, в своём лучшем, но явно неместном платье. Разговоры вращались вокруг яхт, вин и школ в Швейцарии для несуществующих ещё детей. Мои шутки падали в тишину, как камень в воду. Лера старалась, но было видно — она уже говорит на другом языке. Потом приглашения стали реже. «Мы летим в

Часть 1. ТЫ ВЕРНУЛА МЕНЯ К ЖИЗНИ Анна шла по раскаленной плитке набережной Санта-Маргериты, жалея, что не надела шляпу. Неделя работы курортным терапевтом в этом идиллическом уголке Лигурии казалась вечностью. Не из-за места — оно было прекрасно. Из-за людей. Вечно уставших от роскоши, вечно ищущих таблетку от скуки. — Синьора Анна? Вас ждет синьор Келлер в беседке номер три, — доложил администратор отеля, едва скрывая сочувствие. «Опять он», — мысленно вздохнула Анна. Лукас Келлер, немецкий инвестор, чей приезд окутывали слухи о громком крахе его компании и бегстве партнера с деньгами. Он уже две недели жил в отеле, никуда не выходя, кроме как на обязательные медицинские осмотры. Угрюмый, замкнутый, циничный. Он сидел в тени виноградной лозы, спиной к морю, уставившись в экран ноутбука. Лицо — каменная маска усталости. — Вы снова не спите, — заявила Анна, опуская на стол прибор для измерения давления. Не вопрос, а констатация. — Блестящее наблюдение, доктор, — его голос был плоским, б

Часть 1. ОНА ПРИХОДИТ, КОГДА ЗАХОЧЕТ Анна закрыла дверь квартиры и замерла, прислушиваясь. Сорок пять минут в пробке, вымотанные нервы после сложных переговоров — всё это должно было раствориться вот в этом тихом щелчке замка, означающем «Ты дома. Ты в безопасности». Она сбросила туфли, прошла в гостиную и налила себе воды. Потом ее взгляд упал на вазу с пионами на столе. Они стояли не так. Не на том месте, куда она их поставила утром. Лепесток, упавший на полированную поверхность, был аккуратно сметен в сторону. Анна медленно обвела взглядом комнату. Книги на полке… Да, одна, толстая синяя, была выдвинута на миллиметр вперед. — Саша? — позвала она, уже зная, что это не он. Из спальни послышался легкий шорох, а затем появилась она. Свекровь, Лидия Петровна, вышла из комнаты с таким видом, будто только что закончила ревизию в собственном гардеробе. В руках она небрежно держала шелковую блузку Анны, подарок Саши на прошлый день рождения. — Ой, Анечка, ты уже дома! — голос её был натянуто

Меня зовут Карина. Мы с мужем Сергеем женаты пять лет. У нас хороший брак. Тёплый, надёжный. Я знала, что у него была первая жена, Лена. Она погибла в аварии за год до нашей встречи. Я всегда относилась к этому с уважением и тихой грустью — как к части его прошлого, которое сделало его тем, кого я полюбила. Но я не знала, что это прошлое так материально. Всё началось с поисков старой палатки. Мы собрались в поход, и Сережа сказал, что она где-то в гараже. Пока он копался наверху, я заглянула в дальний, пыльный угол и увидела её. Не просто коробку. Аккуратный архив. На самой коробке — её имя, написанное его рукой. Я, не дыша, приподняла крышку. Там лежало сложенное платье в цветочек, несколько флаконов духов (аромат угас, но сладковато-пряный шлейф ещё витал в воздухе), пачка писем в конвертах и толстая тетрадь в кожаном переплёте — дневник. Меня будто ударило током. Это было не «память». Это была капсула времени, законсервированная скорбь. Он не просто хранил фотографию. Он хранил её

Часть 1. ШАНС РАЗБОГАТЕТЬ Катерина с наслаждением выключила ноутбук. Впереди был не просто отпуск, а целое путешествие. Два года они копили с Максимом на виллу в Греции. На столе красовался счет от турфирмы. Алина, их старшая, взахлеб рассказывала младшему брату о синем море. В доме пахло летом и счастьем. Зазвонил телефон. Максим взял трубку в кабинете. Его голос, обычно такой уверенный, стал тихим, отрывистым. — Да, я понимаю… Нет, не сейчас… Я перезвоню. Она замерла у двери. Не было слышно привычного стука клавиш, только тяжелое дыхание. — Макс? Кто это? Он вышел. Лицо было бледным. В руках он мял какой-то лист. Он смотрел на нее, но будто не видел. — Катя… Нам нужно поговорить. Эти слова всегда предшествовали чему-то страшному. Сердце упало в пятки. — Что случилось? С родителями что-то? — ее голос дрогнул. — Нет. Со мной. С нами. Он протянул ей бумагу. Это была выписка по кредиту. Сумма с шестью нулями. Больше, чем стоимость их машины. Больше, чем все их сбережения. Срок — пятнадца

Часть 1. ТЫ СКУЧНАЯ Алиса смотрела в окно, сжимая в руках чашку с остывшим капучино. Вот уже год, как в ее жизни воцарилась тихая, размеренная пустота. Пустота после пятнадцати лет брака. Развод был негромким, без скандалов, но от этого не менее болезненным — как длительная, изматывающая простуда. — Не кисни! — звонкий голос Вероники вырвал ее из оцепенения. Подруга поставила на стол еще одну порцию десерта, от которого пахло корицей и беззаботностью. — Твой траур кончился. Пора возвращаться в строй, окруженный мужским вниманием! Вероника сияла. Ее жизнь была полна красок, путешествий, поклонников. Они были разные как небо и земля: Алиса — тихая, вдумчивая, любительница книг и тихих вечеров; Вероника — громкая, стремительная, центр любой вечеринки. И все же их дружба, зародившаяся в университете, казалась нерушимой. — Вер, я не готова, — вздохнула Алиса. — Все эти свидания, знакомства… Это же какая-то лотерея, где все билеты проигрышные. — Вот потому что у тебя такой настрой! — Верон

Меня зовут Антон, и я ветеринар. Моя работа — не гладить котят. Она — в запахе антисептика, в тревожном писке аппарата, в решениях, которые нужно принимать за секунды. Но тот случай вывел меня на территорию, где нет учебников. Территорию, где закон, этика и ярость столкнулись в одной точке. Его принёс в клинику пьяный мужчина. Не вёз, а именно принёс на руках, перепачканного собственной кровью и дорожной грязью. Мужчина был за рулём, когда сбил свою же собаку. Дворнягу по кличке Байкал. «Не увидел, выскочил», — бубнил он, и от него разило перегаром так, что хотелось открыть окно на мороз. Байкал был в шоке. Перелом таза, внутреннее кровотечение, угроза жизни. Мы немедленно начали работу. Пока я оперировал, «хозяин» сидел в приёмной и уснул. К утру, когда самое страшное было позади, он протрезвел и потребовал собаку обратно. «Деньги за лечение заплачу как-нибудь, отдавайте». Но я посмотрел в его глаза, а там не было ни вины, ни заботы. Было раздражение. Досада за хлопоты. И я представил

Часть 1. ТВОЙ НЕВИДИМКА Дом ее детства пах так же — пылью, яблоками и старой бумагой. Этот запах не менялся десятилетиями. Лиза приехала на выходные, чтобы помочь родителям разобрать чердак перед ремонтом. Формально — помочь, а по сути — спрятаться. Спрятаться от раздражающе вежливых смс от бывшего мужа, от ощущения, что жизнь, как поезд, не просто уехала, а оставила ее на забытой богом станции. — Мам, да я сама, не лезьте, — крикнула она вниз, с трудом открывая дверь на чердак. Пространство под крышей было завалено хламом, хранящим память о целой жизни. Школьные учебники, коробка с елочными игрушками, ее старый велосипед с отвалившейся корзинкой. Лиза смахнула каплю пота со лба и села на сундук, чувствуя себя побежденной. Именно в этот момент ее взгляд упал на маленькую коробку, которая была задвинута в самый дальний угол. Она не помнила, чтобы видела ее раньше. Любопытство на мгновение пересилило усталость. Коробка открылась с тихим шелестом. Внутри лежала пачка писем, перевязанных