Лунный блюз

​​Спрашиваю: «Где же твой отец, Ваня?» Шепчет: «Погиб на фронте». — «А мама?» — «Маму бомбой убило в поезде, когда мы ехали». — «А откуда вы ехали?» — «Не знаю, не помню…» — «И никого у тебя тут родных нету?» — «Никого». — «Где же ты ночуешь?» — «А где придётся». Закипела тут во мне горючая слеза, и сразу я решил: «Не бывать тому, чтобы нам порознь пропадать! Возьму его к себе в дети». И сразу у меня на душе стало легко и как-то светло. Наклонился я к нему, тихонько спрашиваю: «Ванюшка, а ты знаешь, кто я такой?» Он и спросил, как выдохнул: «Кто?» Я ему и говорю так же тихо. «Я — твой отец». Боже мой, что тут произошло! Кинулся он ко мне на шею, целует в щеки, в губы, в лоб, а сам, как свиристель, так звонко и тоненько кричит, что даже в кабинке глушно: «Папка родненький! Я знал! Я знал, что ты меня найдешь! Все равно найдешь! Я так долго ждал, когда ты меня найдёшь!» Прижался ко мне и весь дрожит, будто травинка под ветром. А у меня в глазах туман, и тоже всего дрожь бьет, и руки трясутся… Как я тогда руля не упустил, диву можно даться! Но в кювет все же нечаянно съехал, заглушил мотор. Пока туман в глазах не прошел, — побоялся ехать: как бы на кого не наскочить. Постоял так минут пять, а сынок мой все жмётся ко мне изо всех силенок, молчит, вздрагивает. Обнял я его правой рукою, потихоньку прижал к себе, а левой развернул машину, поехал обратно, на свою квартиру. Какой уж там мне элеватор, тогда мне не до элеватора было. Бросил машину возле ворот, нового своего сынишку взял на руки, несу в дом. А он как обвил мою шею ручонками, так и не оторвался до самого места. Прижался своей щекой к моей небритой щеке, как прилип. Так я его и внес. Хозяин и хозяйка в акурат дома были. Вошел я, моргаю им обоими глазами, бодро так говорю: «Вот и нашел я своего Ванюшку! Принимайте нас, добрые люди!» Они, оба мои бездетные, сразу сообразили, в чем дело, засуетились, забегали. А я никак сына от себя не оторву. Но кое-как уговорил. Помыл ему руки с мылом, посадил за стол. Хозяйка щей ему в тарелку налила, да как глянула, с какой он жадностью ест, так и залилась слезами. Стоит у печки, плачет себе в передник. Ванюшка мой увидал, что она плачет, подбежал к ней, дёргает ее за подол и говорит: «Тетя, зачем же вы плачете? Папа нашел меня возле чайной, тут всем радоваться надо, а вы плачете». А той — подай бог, она еще пуще разливается, прямо-таки размокла вся! После обеда повел я его в парикмахерскую, постриг, а дома сам искупал в корыте, завернул в чистую простыню. Обнял он меня и так на руках моих и уснул. Осторожно положил его на кровать, поехал на элеватор, сгрузил хлеб, машину отогнал на стоянку — и бегом по магазинам. Купил ему штанишки суконные, рубашонку, сандалии и картуз из мочалки. Конечно, все это оказалось и не по росту и качеством никуда не годное. За штанишки меня хозяйка даже разругала. «Ты, — говорит, — с ума спятил, в такую жару одевать дитя в суконные штаны!» И моментально — швейную машинку на стол, порылась в сундуке, а через час моему Ванюшке уже сатиновые трусики были готовы и беленькая рубашонка с короткими рукавами. Спать я лег вместе с ним и в первый раз за долгое время уснул спокойно. Однако ночью раза четыре вставал. Проснусь, а он у меня под мышкой приютится, как воробей под застрехой, тихонько посапывает, и до того мне становится радостно на душе, что и словами не скажешь! Норовишь не ворохнуться, чтобы не разбудить его, но все-таки не утерпишь, потихоньку встанешь, зажжешь спичку и любуешься на него… Перед рассветом проснулся, не пойму, с чего мне так душно стало? А это сынок мой вылез из простыни и поперек меня улёгся, раскинулся и ножонкой горло мне придавил. И беспокойно с ним спать, а вот привык, скучно мне без него. Ночью то погладишь его сонного, то волосенки на вихрах понюхаешь, и сердце отходит, становится мягче, а то ведь оно у меня закаменело от горя… Михаил Шолохов, "Судьба человека"

Шура-Саша Петров Призрак Здравствуй, любимая, здравствуй. Нынче у птиц перелет. В озере призрак глазастый Их еще с осени ждет. Были морозы, метели Волки пугали леса, Видя, как в небо глядели В проруби чьи-то глаза. Вот и снега отступили, Зиму зарезал апрель. Голые девки входили В озеро, словно в купель. Месяц на небе серпастый, Банька на том берегу. Здравствуй, любимая, здравствуй, Я без тебя не могу. Вздохи мятежного духа Бродят в рассоле ночном, Поутру выйдет старуха И зачерпнет их ведром.

Сегодня день рождения Степана Андреевича Бандеры. В связи с этим хотим напомнить всем патриотам России, что каждый бокал, выпитый вами после полуночи вплоть до 2 числа, поднят за Степана Андреевича. Живите с этим. Пожалуй, нет фигуры за всю историю империи, которая была бы больше оболгана и демонизирована, чем Бандера. И до сих пор Степан Бандера не даёт покоя московским захватчикам, которые не оставили своей тараканьей мечты - захватить Украину, сделать ее своим сателлитом, а народ ее превратить в покорных манкуртов. Далее мы приведём несколько наших публикаций, посвященных Бандере, чтобы вы могли познакомиться с некоторыми фактами из его биографии и лучше понять контекст того времени, в котором довелось жить и сражаться этому великому украинскому деятелю. А пока несколько его изречений: Наш народ всегда жаждет свободы себе и желает её для других народов. Он боролся и борется за правду и справедливость. Мы хотим жить в мире и взаимном уважении со всеми народами доброй воли. Такие же права мы признаём за всеми народами, за которые мы боремся для себя. Не хотим быть ни объектом, ни источником угнетения и обиды. Мы боремся активно за волю и правду не только потому, что нуждаемся в них сами, но прежде всего потому, что Бог дал людям эти сокровища и эти законы, а основа нашей воли – следовать Божьей воле. Такие идейно-моральные принципы не допустят никогда того, чтобы Украина стала сообщницей Москвы в её антинародном захватническом империализме. Если завтра на смену большевизму придет другая форма российского империализма, то он, так же как и прежде, обратит все свои силы против самостоятельности Украины, на её порабощение. Русский народ, как и прежде, будет нести тот же империализм, делать всё для того, чтобы удержать Украину в порабощении. На это определенно указывает как состояние политической мысли, так и установка русской массы, всех российских политических сред: как коммунистических, так и антибольшевистских. Во всех них живет крайняя враждебность идее государственной обособленности, суверенности Украины. Следовательно, борьба Украины за свою свободу, за государственную независимость - это прежде всего борьба против наступления империалистической Москвы. Чистый незапятнанный лицемерием и компромиссами со злом украинский национализм выйдет победителем сложного, но величественного соревнования, потому что в нем великая Правда украинской нации, согласно Божьим законам жизни народов и людей в свободе и справедливости. Россия есть только одна - империалистическая, и так будет до тех пор, пока российский империализм не будет вдребезги разбит, а русский народ не вылечится от него через познание, что больше всего бедствий его империализм приносит ему самому - жертв, страданий и падений. И придёт время, когда один скажет: "Слава Украине!", а миллионы ему будут отвечать: "Героям слава!".

«Когда он оставил школу, я отправила его работать. Он был сантехником, помощником в типографии, точильщиком, часовщиком. Но как только Адриано обучался чему-либо, тут же бросал это дело и начинал учиться чему-то другому. Помню, как он осваивал точильное дело – работал в мастерской со всеми этими машинками, инструментами. Чтобы обучиться мастерству, он взял пару ножниц из дома. Это были большие ножницы, специально для портных. И он их поточил. Да поточил так, что, когда снова принёс их домой, они выглядели как маникюрные ножницы! А однажды к ним в мастерскую пришел мясник с большим мясницким ножом. Когда мясник вернулся за своим ножом, он казался скорее перочинным ножичком. «Это не мой нож!» – кричал мясник. «Как не ваш? А чей же он? – ответил Адриано. – Смотрите – здесь даже и имя ваше выбито». – «Но мой нож был вот таким большим! – вопил мясник. – Этот ножичек ты оставь себе, он мне не нужен, мне нужен мой нож». Хозяину точильной мастерской пришлось купить мяснику новый нож. Потом Адриано, конечно, всему научился и стал настоящим, умелым точильщиком. Но однажды прямо напротив точильной лавки открылся магазин часовщика. Адриано тут же сменил профессию и начал заниматься часами. И, знаете, я была этому очень рада. Профессия часовщика очень хорошая, этим ремеслом можно было очень неплохо зарабатывать. Адриано нравилось чинить часы, и он действительно делал это хорошо, и, если бы не эта история с пением, то мой сын стал бы хорошим мастером. У него и сейчас есть к этому тяга. У себя дома он соорудил настоящую часовую лабораторию, и когда у него есть время, чинит там часы своих друзей и родственников…». Джудитта Челентано о сыне Адриано.

Войны всегда священны для тех, кому приходится их вести. Если бы те, кто разжигает войны, не объявляли их священными, какой дурак пошел бы воевать? Но какие бы лозунги ни выкрикивали ораторы, сгоняя дураков на бойню, какие бы благородные ни ставили перед ними цели, причина войн всегда одна. Деньги. Все войны, в сущности, — драка из-за денег. Только мало кто это понимает. Все слишком оглушены фанфарами, барабанами и речами отсиживающихся в тылу трибунов. Война была бы чудесным пикником, кабы не вши и не дизентерия. Многие бедствия мира проистекали от войн. А потом, когда война кончалась, никто, в сущности, не мог толком объяснить, к чему все это было. Маргарет Митчелл «Унесённые ветром»

Коля Басков "исполняет свой долг" на Красной площади с идеальной укладкой, а ты, россиянин, умрешь в окопе, пока твои родители ищут деньги на бронежилет – это они и называют «единение народа».

Стихотворение Галины Борисовны Волчек (как завещание): Уходя, оставьте Свет! Это больше, чем остаться... Это лучше, чем прощаться и важней, чем дать совет... Уходя, оставьте Свет - перед ним отступит холод! Свет собой заполнит город...Даже если Bac там нет... Уходя, оставьте Свет, как маяк в туманном море, Как лекарство против горя, как сердечности привет. Кто-то скажет: "Чушь и бред! Нет лекарства против горя!" Я ни с кем не стану спорить... я дарю вам свой секрет: Уходя, оставьте Свет, Свет любви средь серых буден, Как надежду: "Будем! Будем!" - в час, когда надежды нет... Уходя, оставьте Свет, даже если расстаётесь, Даже если не вернётесь - уходя, оставьте Свет. Уходя, включите Свет! Кто ошибся - тот вернётся... Пусть не гаснет ваше Солнце! Уходя - оставьте Свет... Приходя, несите Свет! Тот, кто светел, тот и вечен! Путь со Светом бесконечен... Приходя, несите Свет!..

Совсем не обязательно говорить с человеком о литературе, иногда достаточно просто танцевать с ним. Франсуаза Саган

Андрей Тарковский приходил к владыке Антонию (Сурожскому) на исповедь. «Поначалу он испытывал какую-то неловкость, даже порывался уйти, но потом привык ко мне», — с улыбкой сказал владыка. Они сидели на том самом месте, что и мы. ­«Он человек сложный, запутавшийся, — говорил митрополит Антоний. Как многие люди искусства — ищущий, мечущийся, неудовлетворенный собой. Ему хотелось изменить свою жизнь, ему казалось, что он живет не так, как жаждет его душа...» Я спросила, что интересовало Тарковского. Как оказалось — тайна созерцательного молчания, животворная сила молитвы. Лейла Александер-Гаррет. «Собиратель снов Андрей Тарковский»