Романтики

В некоторых группах запущен показ рекламных постов. Это часть работы по развитию рекламной платформы ОК. Отнеситесь с пониманием, от нашей группы это не зависит, мы рекламу не публикуем.

День Победы Старлей (Тагир Нурмухаметов) Солнце уже припекало, утренний клев давно прошел, но Илье Матвеевичу очень уж не хотелось сматывать снасти. Вроде и улов сегодня приличный, и наживка закончилась, пора и честь знать. Но не отпускала его река, ласково поглаживая набегающей волной босые ноги. День напитывался зноем, а вода тихой реки – утренней прохладой. Воздух вобрал в себя запахи прибрежной травы, зарослей камыша, рыбы и еще чего-то, что не объяснить словами, но можно почувствовать, вдохнув майский воздух полной грудью. А еще хотелось смотреть на тихое теченье реки и плыть вместе с ней по глубокому руслу своей памяти… Эти места знакомы Илье Матвеевичу с детства. Тут он родился в двадцать пятом, отсюда ушел на фронт, добившись, чтобы сняли с него бронь. Сюда и вернулся механик-водитель танка после госпиталя, успев побывать в первом и единственном бою. Когда осколком перебило трубку маслопровода, раскаленное масло ударило в лицо и обожгло руки, которыми он пытался заслониться. Повезло ему тогда. Боец наступающей пехоты, рискуя быть обвиненным в трусости, увидел почерневшие руки с лохмотьями кожи, судорожно цепляющиеся за раскаленную броню подбитого танка, остановился. Сумел вытащить механика-водителя из горящей уже боевой машины, оттащить в ближайшую воронку, когда рванул боекомплект, уложив сорванную башню танка аккурат перед той самой воронкой. А боец тот неизвестный, напоив танкиста из фляжки, кинулся догонять своих. Да и то – в атаке каждый штык на счету. В тыловом госпитале врачи долго колдовали над восемнадцатилетним мальчишкой, пересаживая кожу, словно заплатки, на обгоревшие руки и лицо танкиста. Только волосы под шлемофоном хоть и приобрели серебристый оттенок, но остались такими же густыми, как и раньше. Досталось и спине, и груди, но не сильно – спасибо неизвестному бойцу, сбил огонь с горящего, промасленного комбинезона, а вот лицо и руки… Привык уже Илья Матвеевич к тому, что при его появлении враз стихают разговоры, мамочки прячут детей за свои спины, чтоб не видели они страшной маски с буграми наросшего «дикого мяса», бывшей когда-то человеческим лицом. Так и дожил он до шестидесяти нелюдимым, угрюмым. Всю жизнь отработал на гусеничном тракторе в родном селе. Со временем растущий город поглотил село, превратив его в свою окраину, тихую, одноэтажную, с буйством сирени и черемухи в палисадах, лаем дворовых псов и отчаянным криком петухов на заре. Тут и пенсия подоспела. Полюбил Илья Матвеевич рыбалку, больше чем возиться по хозяйству полюбил. Неважно – будет клев или нет, но ежедневные походы на реку даровали покой и негу, которой в жизни своей он почти и не знал. Рыбой делился с соседом Николаем – тоже хлебнувшим фронтовых будней и оставившим там левую руку. Остальной улов засаливал впрок и развешивал в тенечке, в дровяном сарае. Однако, сколько не сиди, а домашнюю работу никто за него делать не станет. Илья Матвеевич смотал снасти, поднял из воды садок, с бьющимися в нем рыбинами, удовлетворенно крякнул и пошел неспешным шагом в сторону дома. Следующим утром он привычно поднялся с зарей. Рыбалки сегодня не будет. Сегодня по всей стране праздник – сорок лет Победы. Нет, он никуда не пойдет, останется дома. Достанет старый свой китель с погонами черного цвета, выданный при выписке из госпиталя. С желтой нашивкой и орденом Красной звезды – на правой стороне, и гроздью юбилейных и трудовых медалей – на левой. Орденами тогда наградили весь состав танковой роты за участие в прорыве, и живых, и павших. Повесит он китель на ручку шкафа, не снимая с плечиков и будет казаться, что в комнате незримо присутствуют его боевые друзья – экипаж танка, оставшийся навеки в том поле… Включив телевизор, он пробежал глазами программу телепередач. Вот он – любимый его фильм - «На войне, как на войне». Хороший фильм, правдивый. Но ждать его еще три часа. В окно постучали – Николай, сосед. - Илья, браток мой, фронтовик! Дай я тебя расцелую в честь праздника! – Заметно было, что Николай уже «празднует». – Хорош сидеть дома, пошли на старый майдан, там бочку пива привезли в честь праздника. Разберут, пока ты здесь сидишь! - А что, пойдем! – Решился Илья Матвеевич. – В самом деле – праздник – же! - Китель одень! - Командовал Николай. – Да рыбки вяленой прихвати, с пивом она хорошо пойдет! Пиво в этих краях – редкость. За ним любители едут в центр, но с началом повсеместной борьбы за трезвость и там его найти сложно. А тут – привезли в честь праздника, грех не воспользоваться. Мужики не позволили фронтовикам маяться вместе со всеми, добрым гулом поздравили с праздником и пропустили вне очереди, добродушно похлопывая по плечам. В лицо Илье Матвеевичу старались не смотреть. Наполнив до краев трехлитровую банку и пару кружек, два соседа расположились в тени, на лавке, постелив под рыбью шелуху газету. Подходили еще фронтовики знакомые и незнакомые, жали руки, поздравляли. Слушая рассказ Николая о фронтовых случаях, Илья Матвеевич увидел, как из кустов в их сторону направляется кот, учуяв запах рыбки, По своей природе, поведению и внешности, эти хвостатые, будто созданы для умиления, но этот был другой. Ничто в его внешности не вызывало улыбки: от обмороженных ушей остались лишь пеньки, от хвоста - обрубок в треть былой длины, единственный слезящийся глаз желтого цвета и передняя лапка, неестественно выгнутая в месте старого перелома. Дополняло непритязательный вид отсутствие шерстки на половине мордочки, похоже, вырванной вместе с кожей злобным псом. - Пошел, пошел отсюда! – Всполошился Николай. - Оставь его, не заполошничай! – Вступился за кота Илья Матвеевич. – Я вот тоже не Ален Делон, так может и меня погонишь? - Так заразу же разнесет! Не дай бог детишек заразит. Прибить его надо и все дела! – С убежденностью в голосе заявил Николай. - Зараза, Николай, это - ты. Прибить если и надо кого, так тебя. А болезни – лечить надо, хоть у людей, хоть у кошек. – Немногословный обычно Илья Матвеевич, выдав тираду, замолчал и наклонившись к коту, угостил его кусочком вяленой рыбки. - Так возьми его себе, если ты такой жалостливый. – Не унимался Николай. – Тебе тогда и собаку не надо будет заводить. Кто этого урода увидит - и во двор заходить раздумает. – И смешался под тяжелым взглядом соседа, осознав, что шутка была непозволительной. - Возьму. – Илья Матвеевич смотрел как кот мусолит кусочек затвердевшей сушеной рыбки. – Жизнь ты прожил, Николай, а кроме того, что снаружи, ничего видеть не научился. Хоть красавец, хоть урод, а душа у каждого есть. И у кого она краше – еще вопрос. Так-то. – Он подхватил кота на руки и неторопливым шагом двинулся домой. - А пиво-то, Матвеич! – Уже в спину уходящему соседу крикнул Николай, но тот, не оборачиваясь, только рукой махнул. - Ты не обижайся на этого однорукого бандита. – Успокаивал кота Илья Матвеевич. – Сроду он ляпнет, не подумавши. Вот увидишь – вечером придет с бутылкой, мириться. – Он нес кота на руках, тот, притихший, не вырывался, не имея на то ни охоты, ни сил и только тыкался носом в кругляши медалей. - А мы с тобой сейчас телевизор включим, люблю я этот фильм – про младшего лейтенанта Малешкина. Командир мой такой-же пацан был. Да-а… Ты, я смотрю, тоже боевой кот, похоже с собаками цеплялся – коты так покалечить не смогут. Повоевал и хватит, пора на покой. Полечим тебя, отмоем, откормим и будешь как новенький! Будем с тобой вдвоем на рыбалку ходить, отдыхать на речке – одно удовольствие. Слышал стих: «Кто воевал, имеет право, У тихой речки отдохнуть.» Он подходил к дому - человек с котом на руках. Оба изуродованные жизнью, оба с отталкивающей внешностью, всю жизнь не знавшие семьи и близких, но не утратившие теплоты сердец и душевной красоты. Человек знал, что надежней и преданней друга у него не будет. Знал, что кот рано или поздно ответит на доброту и ласковое слово, которых в его жизни может и не было никогда. Ответит искренней любовью и привязанностью. Человек это знал наверняка…

Первая зима Фелис Кактус -Посмотри-ка, сын мой, коли земля бела, и летает в воздухе белый мех, Это значит, что в город пришла зима, и что с неба идет снег. Повтори: на дворе зима. -Мя. -Посмотри-ка, сын мой, когда стекло на пруды и лужи с утра легло, И лежит там долго, не день, не два, это значит - в город пришла зима. Повтори: на дворе зима. -Мя. -Мой котенок, запомни, когда мороз - щиплет лапки, кончик хвоста и нос, И когда на деревьях не слышно птиц, кроме желтых, до одури шумных синиц, Это значит - стоит зима. -Мя. -Да нет, зи-ма. -Мя. -Слушай дальше. Бывает, метель метет, вихрь врывается в щели и песни поет, Люди мерзнут, и в пледах сидят у огня. Это значит, что городом правит зима. Сын мой, понял ли ты меня? -Мя. -Помни, сын: лучше зиму встречать вдвоем, чтобы греться при случае даже днем, Ну а если останешься одинок, то не мешкая, к людям иди, сынок. И проси, чтоб они приютили тебя. Понял, сын мой? Ответь мне - ты понял меня? -МЯ!!!

Анатолий Аврутин Свет вечерний, тихий свет вечерний, Звёздный пруд, как золото на черни. На воде, к волне склонившись косо, Чёрный лебедь, чёрный знак вопроса. А волна ласкает взгляд, ласкает, Никуда тебя не отпускает. Свет вечерний, тихий свет вечерний, Мало было звёзд и много терний. Жизнь идёт… Вторая половина. Я же всё привязан пуповинно К уголку, что истины безмерней, Где струится тихий свет вечерний.

Анатолий Аврутин Швырнули речке в душу камень Швырнули просто, не со зла... По глади утренней кругами, обида тихая пошла... Но всё минуло в одночасье , И в предвечерней тишине, Круги дрожащие угасли, Но камень... камень то на дне....

Татьяна Георгиева Туман в оврагах голубой, пар над озёрами. Мой ключик к детству, ангел мой, моя весёлая. Земля пропитана сполна дождями с проседью. Такая сырость, что весна роднится с осенью. Вишнёвым всполохом заря истает в темени. Но о любви не говорят в прошедшем времени. Мы будем вместе, а пока душа на привязи. Так болью полнится строка, что мне не выразить. Зимой отпущена вода скользит по камушкам. Мы тоже здесь не навсегда, бабушка...

Старик и розы Алена Васильченко Садовник знал, что есть на свете рай, где, год за годом, в солнце и морозы, уходит в небо розовый трамвай, и зацветают огненные розы. В своём саду, среди тенистых лип, он слушал мир в многоголосье звуков. А все смеялись - вот чудной старик! Ему бы жить, да просто няньчить внуков. Закат дома и улицы застлал... Старик сплетал для чёрных галок сети. "Своих детей Господь мне не послал. Теперь цветы - мои родные дети". В сторожке пахнет сырость и жасмин. Спустилась ночь на землю осторожно. Не спалось только розам у рябин - им было очень страшно и тревожно ... А к старику во сне явился Бог - залез в окно и сел на подоконник: "В моём раю есть огненный цветок. Мне очень нужен опытный садовник". Старик привстал. То был последний май. Последний день: дождлив и очень грустен.. Он сел на первый розовый трамвай. А в сад пробралось вороньё и гусень... И мотыли обгладывали цвет, и галки клювом прорывали сети. И корчевал до одури сосед тела цветов, рыдающих, как дети. Старик в раю. А сада больше нет... Лишь у холма, под молодой берёзой, пятнадцать дней и восемнадцать лет цветут большие огненные розы...

Алеся Синеглазая — Чем спасаешься ты? — Крепким кофе и нежностью. — И надеждами тоже? — Нельзя без надежд. — А когда накрывает тебя зимней снежностью? — Я спасаюсь наличием тёплых одежд. Вдохновляющей музыкой, светлыми мыслями, И уютом, похожим на мягкую шаль. — Ну, а если печаль подкрадется по-лисьи? — Я её приручу. Счастьем станет печаль. — А когда мало сил? — Нужно думать о будущем. — А когда век тяжел? — Распогодится век, Если за руку держит тебя самый любящий, Самый нужный, и самый родной человек.

Снег так нежен, что с ним беспокойство не вяжется… Так и кажется — всё потихоньку уляжется… Л. Миллер

Звёздный Мишка Елена Анатольевна Антонова Звёздный Мишка - семь жемчужин, семь горящих угольков; Звёздный Мишка ест на ужин звёздных рыб и мотыльков. В тёмном небе, в ясном небе Звёздный Мишка на виду, он один в бездонной неге, можно я к нему приду? Звёзды ближе, звёзды ярче, ночь чернее и длинней, рассыпает звёздный сварщик сотни искр и огней. Млечный путь, луна, кометы в вышине и в тишине, эти звёздные приметы говорят тебе и мне - всё доступно, всё возможно, надо только выбрать путь, и звезду поймать ладошкой, и желание шепнуть... ...Просыпаются фиалки, звёзды прячутся в рассвет, а желанные подарки то ли будут, то ли нет...