Сярова Ольга. Официальная группа.

Добрый воришка Лёшка Евгения Козачок С соседкой Клавдией дружим с молодости. Дружат и наши дети, которые как-то быстро оперились и выпорхнули из родительских гнёзд, кто в дальние края, кто недалече. Только мы с Клавдией остались жить в своём городе, да с недавних пор поселился у подруги её внук Лёша – студент медицинского института, который хочет стать настоящим целителем, чтобы избавить любимую бабушку от болезней. Но он и предположить не мог, что ему предстоит быть сиделкой и врачом двух бабушек – родной и меня, её соседки. Благо живём на одной площадке дверь в дверь. Лёша обеим готовит микстуры и заставляет нас принимать их согласно его предписаниям, которым мы противимся, всё ещё не веря в наступившую старость и приобретённые букеты болезней. Бодримся, на прогулки в парк ходим, общаемся со знакомыми, веселимся и готовимся к приходу Нового года в надежде на то, что следующий год, уж точно, будет счастливее и, главное, болезни останутся в старом. Уже в первых числах декабря составили список необходимых продуктов для праздничного стола и отдали его Лёше, чтобы тот закупил их. А мы бы смогли порадовать любимыми блюдами детей и внуков, которые ежегодно шумной толпой появляются в двух квартирах, а потом воссоединяются в одной из них. Очерёдность не соблюдается. Срабатывает настроение – «К кому бежим?» Внук заверил нас, что продукты в соответствии с нашим прейскурантом будут своевременно куплены, и он поможет нам в приготовлении блюд. Но за полторы недели до Нового года, мы с Клавдией вдруг одновременно занемогли так, что не можем ходить друг к другу. Лёша заметался из одной квартиры в другую. Кормит, поит, делает уколы, успокаивает, веселит и убегает в институт. В один из вечеров он задержался, а было уже время приёма лекарств и уколов. В ожидании нашего спасителя вздремнула. Проснулась от грохота упавшего с вешалки зонтика, который имел тенденцию так встречать приход Лёши. Обрадовавшись этому «Бах!», я крикнула в глубину прихожей: - Лёшенька, как хорошо, что ты пришёл. Зайди на кухню и принеси мне воды. Пить очень хочется. Не услышав ответа, повторила: - Вместе с водой захвати и таблетки, я забыла их взять из аптечки. - Сейчас принесу, - ответил мне незнакомый голос. Удивилась, но тревоги не почувствовала. Включила над диваном бра, лежу и жду воду и лекарство. Минуты через три в комнате появился высокий, красивый, парень и подал чашку с водой и аптечку. Меня словно пригвоздили к дивану. Сила, и до этого немощная, вдруг совсем улетучилась и не дала мне возможности принять вертикальное положение. Но спокойствие не ппотерялось, я, на удивление самой себе, твёрдым голосом спросила: - Как тебя зовут, и чей будешь? - Лёшка. Ничейный я, - неуверенно, с ноткой смущения в голосе, ответил он. - Ну, что ж, Лёшка, пока я буду пить эти горькие таблетки, ты посиди около меня. Он послушно сел в кресло и с удивлением смотрел на меня, как я, кривясь и охая, глотаю это ненавистное лекарство. Отдышавшись, спросила: - Есть хочешь? В холодильнике - плов, колбаса, сыр, масло. Плов поставь в пароварку и подогрей. Сделай бутерброды с колбасой, а к чаю бутерброды с маслом и сыром. Чай на средней полке в шкафу, около вытяжки. Мне после приёма лекарств, обязательно есть надо. Парень поднялся и пошёл на кухню. Включил воду, слышно было как мыл руки, стучал по разделочной доске ножом, нарезая колбасу и сыр, открыл шкаф. Свисток чайника сообщил о готовности ужина. Зайдя в комнату с подносом, Лёшка поискал место, на что бы его поставить. Увидев журнальный столик, водрузил на него свою ношу и уже на столике перенёс поднос к дивану, и стал около меня, как столбик. - Почему стоишь? Бери стул и присаживайся к столику, будем трапезничать. Парень неуверенно переминался с ноги на ногу. Потом осторожно присел на стул около столика. В молчании съели плов, бутерброды с колбасой, и он, уже не дожидаясь моей «команды», пошёл за чаем. Почаёвничав, отнёс поднос с посудой на кухню, помыл её. Возвратившись в комнату, посмотрел на меня такими грустными глазами, что заболело сердце от жалости к этому одинокому, одетому в старенькую одежду, неустроенному в жизни пареньку, словно это был мой ребёнок, что попал в беду и которому необходима помощь. Я понимала, что он воришка. Неумелый воришка с добрым сердцем. Он не удрал, узнав, что в квартире кто-то есть, а остался, чтобы подать мне воды и лекарство. Мне не хотелось отпускать его в никуда. Искала причину, благодаря которой можно было бы предложить ему остаться жить в моей квартире. - Лёша, где ты живёшь и чем занимаешься? - Живу у знакомого, а занимаюсь я... Вор я. Домушник, как называют тех, кто обворовывает квартиры. Увидел, что в вашем почтовом ящике полно газет, журналов и два письма, подумал, что в квартире никого нет, и решил взять то, что можно было бы продать. Любой замок могу открыть. А ваш замок, старого образца, открылся за минуту. Зашёл в квартиру, а тут такая неожиданность – вначале зонт напугал меня своим грохотом, а потом вы воды и лекарства попросили. И что мне оставалось делать? Уйти не смог, ведь вам необходимо было лекарство. Теперь не знаю, как мне быть. Вы в полицию на меня не заявите? Я ведь ничего у вас не взял. - А с чего бы мне заявлять в полицию на человека, который меня лечил, кормил, чаем напоил и посуду помыл? – как ты уже заметил, я старая и больная пенсионерка. Зовут меня Анастасия Петровна, и за мной необходим постоянный уход, а денег на сиделку у меня нет. Внука своей подруги, которая сейчас так же болеет, я утруждать не хочу, у него из-за нас нет времени на учёбу. Так что будешь жить в комнате старшего сына. В его шкафу и одежда для тебя найдётся. Сейчас прими душ, чистое полотенце есть в ванне. Скоро твой тёзка появится укол мне делать, познакомлю вас. Наш Лёша явился ко мне через час, когда чужой Лёша уже сидел чистый и блестящий как «новая копейка». Я объявила чужого Лёшу дальним родственником из деревни, о котором раньше ничего не знала, а приехал он, чтобы найти в городе работу. Парни быстро нашли общий язык. Наш Леша пообещал «племяннику» помочь, что вскоре исполнил, устроив его охранником в офис отца друга. Одновременно взялся за его обучение школьной программе, которую смышленый парень с успехом усваивал, пытая надежду на получение образования. Так неожиданно в канун Нового года у меня появился пятый внук, внимательный и добрый, у внуков – брат, а у нашего Лёши ещё один друг и помощник по уходу за двумя подружками, старушками. О том, что Лёша зашёл в мою квартиру с целью ограбления, так никто и не узнал. Это наша тайна. А мой пятый внук не перестаёт удивляться тому, что я поверила в него и почувствовала, что он не прожжённый злодюжка, и как в момент растерянности беспрекословно выполнял все мои просьбы. Мы рады, что эта неожиданная встреча стала для обоих счастливым подарком к Новому году. © Copyright: Евгения Козачок, 2018 Свидетельство о публикации №218010302167 #огонëк_души Иллюстрация из открытых источников Яндекс.

Преданность Людмила Колбасова Шум подъезжающего автобуса озарил надеждой на свидание с дорогим мне человеком, у которого чудесные добрые, почти собачьи глаза. Побежать бы навстречу, но опухшие и скрюченные полиартритом ноги едва успели подойти к отвратительно пахнущей машине. Маленький автобус, зарычав, остановился, с шумом открыл узкую дверь и из неё с трудом выбрался старый человек с большим мешком. С опаской взглянув на меня, быстро пошёл лесною тропкой в деревню, взвалив ношу на плечи. Машина недовольно фыркнула и со скрипом отправилась дальше. «Не приехала», - подумал я и с тоской посмотрел на небо. Клубящиеся тучи обещали сильный дождь. Ветер жестоко расправлялся с листвой, резко срывая и раскидывая её, кружа в причудливых диких танцах. Иногда хотелось вернуться в дом к старухе, что подкармливала после отъезда Василича и приютила, когда стихия разрушила дом. Но не мог, она же сказала мне уезжая: «Жди, я вернусь». Так, как же я могу уйти? А вдруг завтра не успею к первому автобусу, ведь мои старые косточки сильно болят и ноги с каждым днём всё хуже слушаются. Преодолевая ломоту в теле, прилёг в углу остановки на тёплое одеяло, что заботливо постелил для меня Хозяин. Свернулся клубочком, спрятав нос и возвратился мыслями к первой встрече. Скоротав с доброй старухой ещё одну зиму, весной стал приходить на то самое место где прежде было наше с Василичем жилище. Дом, в котором прошло моё счастливое детство и где я служил верой и правдой ему до самого конца. Пройдусь по руинам, проверю кто и зачем приходил, потоскую и, присев у обрыва, предаюсь воспоминаниям. Как-то сидел, прислонившись к забору, грея под горячими солнечными лучами больное изношенное тело. Грустно глядел на зияющую пустоту вместо доброй усадьбы, и не заметил, как она подошла ко мне. - Так вот ты какой – знаменитый Пират! - присела рядом, обняла нежными руками и ласково потрепала за холку. Её глаза были добрыми, спокойными и честными, как у собаки. - Пойдём со мной, - мы медленно поднялись, и я, с трудом переставляя поражённые тяжёлыми недугами лапы, не раздумывая, поплёлся за ней. Люди давно обходили меня со страхом и даже брезгливостью. Похоже, что старость беспощадно испортила красоту моей породы. Да и сам я тоже давно их сторонился, не доверяя и опасаясь. А ей поверил. Она жила за забором, где было много весёлых шумных людей. Они целыми днями купались в реке, часами лежали на песке, играли в мяч и совсем ничего не делали полезного. Там было чисто, красиво и играла музыка. «Идём, не бойся, - она слегка потянула меня за длинное ухо, - ты со мной». И я, прижимаясь к ней, с опаской оглядываясь, старался даже тише дышать, чтобы не прогнали ужасным криком: «Собака, какая здоровая собака! Что она тут делает!» Подошли к дому с высоким крыльцом, она что-то крикнула и из него вышли пожилые мужчина и женщина. Я понял, что это были её Хозяева. Они меня знали, иногда угощали, а я понимал, что здесь они самые главные - вожаки. Хозяйка, поворчав, налила мне миску вкусной тёплой еды, Хозяин же ласково потрепал за уши: «Ишь, живой, шельмец!» И мы подружились. Как только вставало солнце я отправлялся к ней и, пока праздные люди спали, прятался под высоким домом на сваях. Первым вставал Хозяин. Учуяв мой запах, заглядывал под крыльцо и говорил, кажется, что мне ещё долго придётся ждать, пока эта «Соня» проснётся. Затем выходила Хозяйка. Она ставила передо мной большую миску вкусной пищи и говорила, чтобы я сидел тихо и не пугал людей. И я лежал, сытый в радужном ожидании, когда она выйдет. Иногда терпение меня покидало, и я начинал поскуливать и подвывать. «Тихо», - грозила Хозяйка пальцем, возвращалась в дом и что-то громко говорила. «Соня» выходила на крыльцо – заспанная, красивая и смотрела на меня своими собачьими глазами. Её детёныш, прижимаясь к ней, тоже что-то смешное лопотал. Он всегда носил мне тайком конфеты и в отличие от других человеческих щенят, совсем меня не боялся. Видя их, счастливый, я не мог усидеть на месте, подпрыгивал из последних сил и старался активнее размахивать хвостом, показывая свою радость. С ней было интересно, весело, и она любила меня. Трепала по холке, гладила, играла с моими длинными ушами, как прежде делала мой хозяин Василич, которого увезла машина с сиреной. Я всюду следовал за ней. Самым тяжёлым для меня было ходить в деревню. Мы шли лугом, под палящим солнцем, и я едва поспевал за её быстрыми молодыми ногами. Устав, ложился в траву и громко лаял: просил отдохнуть. Она садилась рядом и говорила-говорила … Слова новые, не известные мне, и я плохо понимал. Но с удовольствием слушал добрый мягкий голос и с обожанием смотрел в её собачьи глаза. Встретив мой взгляд, начинала смеяться, обнимала меня, не боясь блох, что тревожили моё тело, и старой грязной шерсти. Рассматривала мои лапы и даже пробовала их лечить. Не понимала, глупая и молодая, что это была обычная собачья старость. В деревне мне наливали в миску густою сметану, и, смеша всех, старался слизнуть её одним махом. «Пусть им будет хорошо», - думал я. Назад она несла большую банку молока. Что-то делала в доме, а затем шли на пляж. Я ждал за оградой, внимательно следя за ней и её детёнышем, готовый в любую минуту спасти. Может быть, в силу старости, мне это было уже и невмоготу, но в любом случае, поступить иначе я бы не смог. Внимательно следил за ними, охранял и преданно служил. Иногда к ней приезжал друг, и тогда я плавал вместе с ними на лодке. Сидя на корме, вспоминал, как в былые времена ходил на моторке по реке с Василичем. Он измерял дно, что-то записывая в большой журнал, каждый день тушил и зажигал фонари на реке и вообще никогда не сидел без дела. Хорошие были времена… Добрые… Приплыв на дикий берег, они лежали на песке и целовались. Я, мучаясь ревностью, старался улечься между ними. Друг беззлобно грозил кулаком, она заливалась смехом и, как всегда, много непонятного говорила. Устроившись в стороне, наблюдал, вспоминая свою подругу - рыжую суку с длинной шерстью, что прибегала ко мне из соседней деревни. Мы резвились и любились с ней на лугах, в сарае и до сих пор горжусь, что вокруг бегает много молодёжи с моими длинными ушами. Друг нырял, далеко плавал, и я беспокоился вместе с ней, совсем забыв про вечно больные лапы. Бегая по берегу, брызгались водой, толкались и дурачились, что малые щенята. А затем мы ловили рыбу, как и в прежние времена с Василичем. Мне было очень хорошо с ними, и я не мог представить, что всё это может оборваться в один миг. Лето пролетело незаметно. Пожухла трава, обмельчала река. Холодные сырые ночи стали длинные и обостряли боль в лапах. В один из ненастных дней она рано вышла из дома, долго прощаясь с детёнышем, Хозяевами. Все плакали, скулили и я подумал, что случилась беда. Она, продолжая лить слёзы, пошла к остановке. Тяжёлые предчувствия у меня вызвала большая сумка и я, как ни старался вести себя тихо, тоже подвывал ей, скулил, уже понимая, что она уезжает. Горячие слезинки жгли глаза. Громко залаял, прихватил за подол куртки беззубым ртом, пытаясь её остановить. «Ну что ты, Пират, мой хороший, добрый, красивый, - говорила она, уже не обнимая, очевидно боясь испачкаться о мокрую грязную шерсть, - ты жди меня. Жди и я приеду». Она трепала меня за уши, гладила по голове и ещё сильнее плакала… Фыркающий автобус её увёз… Я долго бежал следом, пока силы не покинули меня. Отполз в мокрую траву, зализал разбитые в кровь лапы и хотел умереть. Громко гавкал, выл, не понимая за что меня покинули второй раз. Но, видно, такова моя собачья доля. И вот я жду. Вера в то, что она вернётся уже растаяла, как тот первый снег, что намедни выпал. Но уйти не могу. Я ведь всё ещё продолжаю ждать Василича, а теперь и она меня оставила, и выл в щемящей тоске бессонными ночами на луну, и звал тех, кого увозили от меня эти вонючие рычащие машины. Были бы силы побежал за ними, громко лая, и покусал бы, растерзал, но старческая беспомощность сковала тело, которое слабело с каждым днём. А затем уехали все отдыхающие и Хозяева с её детёнышем. Я понимал, что до тепла они не вернутся, но смогу ли я пережить ещё одну холодную зиму здесь под лавкой на остановке в голом поле… 2. Это случилось очень давно. Как-то, в силу обстоятельств, мне посчастливилось провести лето на базе отдыха, которая располагалась на очарованной красавице Десне. Директором базы был мой, ныне покойный, свёкор, и мы с маленькой дочкой жили с родителями мужа в одном домике. Воспоминания этого отдыха – одно из самых тёплых и приятных в нашей жизни. Заботливые родители окружили нас теплом и любовью. Неописуемый запах реки, полей, прибрежных ив до сих пор волнует меня, и тоска сжимает сердца по безвозвратно ушедшим годам. И с каждым годом история становится всё больше: крупнее ловилась рыба, шире была река и гуще леса… Но не бывает у человека полного счастья без потерь, разлук, обид и вины. Чувства, которое с годами не утихает, а напротив … С давних пор, когда на реке установленные плавучие фонари с якорем – бакены, что обозначали фарватер для судов, зажигались и тушились вручную, существовала такая профессия – бакенщик. Недалеко от базы, прямо за её забором, на крутом обрыве реки стоял дом, где и жил бакенщик Иван Васильевич – смелый и отважный старик, прослуживший жизнь на флоте. Сколько помнят старожилы, жил один и всегда у него была собака. Последним и был Пират – лабрадор, с подмешанной в загуле каким-то предком, другой породы. Крупная, мускулистая, с широкой грудью, сильными конечностями, длинными висячими ушами и рыжеватой с подпалиной шерстью. Работали, ловили рыбу и продавали отдыхающим, пока, вдруг, внезапно не заболело у старика сердце и он едва успел вызвать себе скорую помощь по рации. Врачи приехали быстро, но спасти не успели. Умер старый бакенщик в больнице, оставив постаревшего пса одного. Пират из дома не ушёл, сидел целыми днями у ограды и ждал, когда машина вернёт его хозяина. Деревенские подкармливали пса, пытались забрать к себе домой, но благодарность и верность, невзирая на непогоду и пришедшую старость, заставляли преданно ждать возвращения Василича. А ранней весной, вскрывшись ото льда, река, выйдя из берегов и постепенно подмывая берег, меняя русло, смыла быстрым течением старый дом. В миг, вздохнув протяжным скрипом, рухнул и скрылся в потоке мутной воды. Пират бегал по берегу и так громко выл и скулил, что прибежали деревенские и жалея, плакали вместе с собакой. Обречённо побрёл пёс за старой женщиной, что коротала дни в одиночестве и рада была приютить старого бескорыстного друга умершего бакенщика, который в былые времена заходил к ней на чаёк… С наступлением тепла, каждое утро прибегал Пират на развалины и опять ждал возвращения хозяина… 3. Я очень люблю собак, и они платят мне тем же. По какому-то восточному гороскопу - я собака. И невольно верю в это, иначе, чем объяснить мою любовь к ним, понимание и те ответные чувства, что дарят они. Бродячие псы часто, просто так, провожали домой, ожидали и по утру волочились следом за мной на работу. Как-то по приезду на базу отдыха, я пошла посмотреть смытый дом бакенщика и крутой обрывистый берег, что подмыла строптивая река. Вместо уютной усадьбы остались несколько старых яблонь, почерневший завалившейся сарай, трухлявая лодка, ржавые бакены. Унылость, разрушение… Почувствовала чей-то взгляд и, обернувшись, увидела большую старую собаку с сединой в шерсти. Она сидела, неудобно прислонившись к сетке забора, вытянув на солнце лапы со скрюченными суставами, с которых слезла шерсть. «Пират», - догадалась я и жалость к покинутому преданному четвероногому другу кольнула сердце. Он смотрел мне в глаза и, казалось, просил тепла и участия. Одиночество, тоска, непонимание чего-то и жажда общения, любви была в тоскливых покрасневших глазах с опушенными веками. Сострадая, позвала его с собой. Зачем? Не знаю. Пёс понял, благодарно лизнул руку и пошёл, прижимаясь ко мне, боясь окрика отдыхающих. Сезон уже официально был открыт и база напоминала праздничный карнавал в купальных костюмах. Из репродуктора звучала музыка, шумели дети, и отовсюду слышались весёлые голоса. Собака оказалась удивительно умной. Понимая, что её присутствие здесь неуместно шла рядом со мной тихо-тихо, словно в разведку. Свекровь, увидев его, немного поворчала, но пожалела и покормила. Пират не расслабился от внимания, что-то понимая своим собачьим чутьём с опаской поглядывал на дверь, где обедал свёкор. И когда он вышел, пёс напрягся, подтянулся, вроде встал по стойке «Смирно» и внимательно следил за ним, как бы понимая, кто здесь главный. «Ишь, живой, шельмец!» - свёкор добродушно потрепал его по ушам. Пират радостно завилял хвостом, сытый и довольный улёгся под крыльцом. И каждый день с восходом солнца Пират незаметно проходил через проходную и терпеливо ждал нашего пробуждения. В те времена поспать я очень любила и совсем не страдала муками совести от этого. Бывало, что выдержка у пса заканчивалась и он, выражая нетерпение, начинал тихо поскуливать. Это Пират думал, что тихо, а на самом деле громкое: «А-ууууу», - заглушало поющий репродуктор. Затем раздавалось несколько нетерпеливых, прямо щенячьих, повизгиваний и опять: «А-ууууу!» Свекровь недовольно и резко меня будила: «Вставай! Твой кобель перепугает всех отдыхающих!» Я выходила на крыльцо, лениво потягивалась, и у нас с собакой начинался ритуал утреннего приветствия. Я с удовольствием чесала ему за ушами, гладила больные лапы, а он облизывал руки и норовил лизнуть лицо. Дочка таскала со стола конфеты и при каждом удобном случае кормила ими пса. На твёрдые карамельки у собаки не хватало зубов, и он незаметно закапывал их в землю. Пират поражал меня своим интеллектом. С ним можно было разговаривать и получать ответную реакцию на сказанное. По-своему, по-собачьи он выражал именно те эмоции, которые требовались по ситуации. Если я говорила грустные вещи, он поскуливал, весёлые – радостно махал хвостом, серьёзные – внимательно слушал и мог в нужный момент положить лапу на руку, как бы соглашаясь. И куда бы я не шла, Пират медленно, тяжело дыша, хромая, тащился за мной, частенько всё-таки пугая отдыхающих. Я на пляже – он сидит за заборной сеткой и не отрываясь следит взглядом. Я иду в село за молоком – он еле-еле плетётся под солнцем, далеко высунув длинный язык. Устанет, ляжет в траву и опять воет и лает. Сяду рядом, разговариваю с ним, а он в ответ поскуливает, погавкивает. Смотрит в глаза настолько с любовью, преданно, что беспокойно становилось. «Ну зачем он так ко мне привязался? - часто думала с грустью, - я ведь его скоро покину. И это будет тяжело». Посидим, поговорим и двигаемся дальше. Свекровь ворчала, что с такой долгой прогулкой по солнцу я приношу уже скисшее молоко. Ведь наш путь назад был ещё медленнее. Но зато у молочницы я покупала для Пирата стакан густой сметаны, и он быстро и с удовольствием слизывал её. С трудом отучила пса охранять меня в уборной. Стояли в дальнем углу территории кабинки с буквами «М» и «Ж» и стоило мне зайти в одну из них, как Пират становился на страже и никого не пускал в кабинки рядом. Сядет под дверью и непрерывным рыком пугает людей. Объясняла ему, что пока я за дверью, он будет сидеть за кустами и молчать. Что надо прятаться, он понял быстро, но вот рычать продолжал. И часто раздавалось громовое низкое рыкание из-за кустов, ещё больше распугивая отдыхающих. Со временем у Пирата появилась ревность. Когда на выходные приезжал муж, пёс, забывая о конспирации крутился под ногами и даже стал смело выходить на пляж. Впрочем, отдыхающие к нему уже привыкли и верили, что это моя собака, а значит и собака директора. Хотя и были, возможно, недовольные, но молчали. Как-то раз на пляже мы играли с мужем в нарды. Пират лежал рядом и наблюдал за игрой. Муж сердится на меня, когда я делаю неправильный ход и интонации его голоса становятся недовольными. Но не тут-то было. У меня появился защитник. Стоило мужу повысить голос, как Пират начинал на него рычать. Рыкнет и смотрит в глаза строго так, мол не обижай, укушу. Все смеются. Собаке понравилось общее внимание и он, разыгравшись, как щенок, схватил как-то кости беззубым ртом и побежал к реке… Хорошее было лето. Памятное. Иногда называю его «Последнее лето в СССР». А в августе муж улетел на работу в Африку и через месяц последовала за ним я, оставив дочку на долгие годы добрым заботливым родителям. Прощание было слёзным, тяжёлым. Отец держался, а мама плакала белугой, как, впрочем, и я. Не до Пирата мне было. Он проводил меня до остановки, в собачьих глазах тоже стояли слёзы и от жалости сердце моё разрывалось ещё сильнее. Видела, что он, хромая, пытается бежать за автобусом, но что я могла сделать? Зачем говорила ему: «Жди», зачем обещала вернуться? Со мной плакал дождь за окном и усиливал сердечную боль, усугубляя чувство вины. Я совсем не задумывалась, о чём думает собака, что слышат и как понимает. Не отдавала отчёт, привязывая к себе Пирата, забыв о чувствах благодарности, преданности, верности и бескорыстии, которыми отличаются наши четвероногие друзья. Зимой получила письмо, где мама сообщила, что Пират так и не ушёл с остановки и умер на одеяле под скамейкой. Они специально приезжали и пытались его забрать, но он не давался… Было ему больше двадцати лет… Я и сейчас вижу перед глазами собаку - рыжую с подпалиной и сединой, что высунув язык, тяжело припадая на больные лапы, из последних сил бежит за автобусом. Длинные уши разлетаются в стороны, и мокрая шкура движется отдельно вверх-вниз на старом худом теле... И первый невесёлый хоровод осеннего листопада, что беспощадно кидал листья на мокрые стёкла автобуса... «Бакенщик». Автор: Яков Ромас 1941 год. Фото найдены в интернете в свободном доступе. 13.05.2019 © Copyright: Людмила Колбасова, 2019 Свидетельство о публикации №219051301847 #огонëк_души

Любимые уходят не из дома, Любимые уходят из души. Проклятый телефон со зла изломан, Ломаются в руках карандаши. Кому звонить? Кому писать? Все тщетно. В пустой квартире эхом бродит звук. В углы, как в паутину, незаметно Вползает одиночество-паук. Ты вдруг поймешь отчаянно и странно, Что ты один, один среди теней, И что в воспоминаниях вчерашних Блуждать придется очень много дней. Услышьте все, кому печаль знакома: Любимых не теряйте никогда! Любимые уходят не из дома, Они из нас уходят навсегда. Таня Черненко #огонёк_души

Ты вообще не думаешь обо мне. Где там я? В заснеженной целине? Горемычный, вою в глухом лесу? С голодухи ствол у сосны грызу? Отморозил хвост? Не лоснится шерсть? Ты хотя бы помнишь, что где-то есть серый волк? Безмолвие, сумрак, тень. Да какой там хищник! Я сам мишень. Люди ищут, целятся из ружья. Им нужна не шкура, а жизнь моя. Волка ноги кормят, спасает прыть. Заглянул бабулю твою спросить, ждёт ли внучку в гости. Она - пиф-паф из травмата в лоб и полезла в шкаф. Будто жрать бабулек - почётный долг. Попрошу заметить - я мирный волк. Увернулся. Стреляный. Не впервой. Оглашал округу протяжный вой. Серенаду грустную для луны разносила мощь звуковой волны. Был бы зайцем, драл бы с осин кору. Выходила бабушка поутру, поначалу чуточку трепеща, приглашала в гости отъесть борща. Там в картишки партию, в домино... А теперь скучаем, глядим в окно и совместно ждём: промелькнёт ли нет долгожданной шапки приметный цвет? Испеки пирог, навести родню. Замело тропу - проложи лыжню. Домовой за печкой. Коты в избе. Мы с бабулей сами идём к тебе. Автор: Кот по имени Кот (Вера Обухова) Художник: Солодкий Вадим #огонëк_души

В снегу тонули улицы и скверы. Мело. Мело и сыпало без меры. Два дня подряд, как будто так и надо, весь город был во власти снегопада. Возвысились сугробные вершины, и люди шли, и ехали машины, каким-то потревоженные делом. А он смотрел на мир, на снег смотрел он в окно, через барьер стеклопакета и думал: "Как уютно спит планета под этим мягким белым одеялом". Потрогать лапой звёздочки мечтал он, когда они, кружась, летели в стёкла. Подобно меху, снег казался тёплым. Кот ничего не знал о зимней стуже. Любим, поглажен, постоянно нужен, холён, пушист и искренне уверен, что так и быть должно на самом деле у всех, не только у собак и кошек. Пусть людям счастье улыбнётся тоже! Оно им, безусловно, пригодится. Как часто озабочены их лица проблемами, плохими новостями. Считали люди, что справлялись сами, но он им помогал и в мягких лапах баюкал дом. Не ведал свиста тапок, за неразумный мяв летящих в спину. Он разбавлял улыбками рутину и, даже заслужив шутливой взбучки, просился, как ребёночек, на ручки. Так мил в своём неповторимом стиле! Его безоговорочно любили, и он любил. Любовь была повсюду. И праздник был, и было место чуду. А если взять и безмятежность эту распространить на целую планету и на людей? И нежности раздать им своим воображаемым объятьем? Кот делал то, что хорошо умел он: мурчать всегда, везде и первым делом, в любом раскладе, при любой погоде. Ведь это волшебство в каком-то роде. А у котов вполне хватает знаний для самых актуальных пожеланий. Любовь, семья, рождественское утро. Вот проблеск неба цвета перламутра. И в среднестатистической квартире хотели только мира в целом мире. Автор: Кот по имени Кот (Вера Обухова) Художник: Татьяна Хазова #огонëк_души

Старею… Боже мой, старею! Уже не тянет на мужчин: то в каждом вижу я злодея, то каждый, мнится мне – кретин. Старею… С каждым днем труднее свой реставрировать портрет. И тотчас зеркальце немеет, лишь я к нему: «Скажи, мой свет…?» Не поднимают настроенье ни побрякушки, ни тряпье. Плыву бесславно по теченью – авось куда-нибудь прибьет. Болит спина и ноют ноги, ломает, дергает, хрустит… Пора бы подвести итоги, Да что-то совесть крепко спит. Маячит пенсия смешная – последний мой ориентир. И жизни линия сплошная походит больше на пунктир. Ну что ж, старею, так старею – всему на свете свой черед. Пойду, пройдусь-ка по аллее, Сегодня жуткий гололед.) © Татьяна Лохматова Арт: T. Kyle Gentry #огонёк_души

На остановке Елена Арабаджи (Люди, звери и другие животные) На автобусной остановке возле магазинчика в грязных лохмотьях сидел мужчина. Он сутулился, от чего казался ещё меньше, чем был. Ноги его в обмотках висели над землёй. Пытаясь застегнуть верхнюю пуговицу непослушными опухшими пальцами, мужчина ёжился - ночью выпал первый снег. Пуговица поддалась и, зацепившись за петлицу, стянула ворот. Мужчина поднял воротник, втянув голову, от чего старая кроличья шапка съехала на лоб. К остановке подходили люди, но держались в стороне от дурно пахнущего грязного человека. Он же словно высматривал что-то или кого-то... К остановке решительным шагом направлялся мужчина лет сорока. Остановившись на краю тротуара, он похлопал себя по карманам и извлёк пачку сигарет. Закурил. - Закурить, друг... Не будет?- раздалось у него за спиной. Обернувшись, увидел старика, поморщился: - Уйди, бомж. - Ну нет, так нет... Чего шуметь-то,- пробормотал старик и мелкими шажками направился на свою скамейку. - Ползает здесь, дармоед. Чем попрошайничать лучше на работу устройся! - Да я-то,- дед было обернулся для ответа, но махнул рукой и возобновил свой путь к месту обитания. - Вы, молодой человек, достаточно резки в своих оценочных суждениях. Думаю, не стоит рассуждать так категорично,- пожилой мужчина в круглых очках, с тростью и кожаным портфелем огладил седую бородку клинышком и поправил очки. - А вы не лезьте. Вас это не касается. - Касается. Очень даже касается. Потому что я знаю этого человека. Вам же он незнаком. - Ну знаете и что? Лень и алкоголь превращают мужика в ничтожество. Хочет курить, пусть идёт работать. - А знаете, ведь он работал. Мы вместе работали. В больнице. Он был замечательным хирургом. Про таких говорят "от Бога". - Вы тоже хирург? - Да, но он лучший. - Вы же не выглядите как он. - Я не жил его жизнью... - Жизнь у всех разная. Что такого может случиться, чтобы потерять человеческий облик? Есть семья, есть друзья, есть сотрудники. Вот Вы, например. Почему не помогли ему? - Мы помогаем. Как можем. И он, как может, принимает нашу помощь. И семья у него была. И сын... Сын погиб. Они с женой это пережили, как смогли. Попробовали жить дальше. Он с головой ушёл в работу... А потом заболела жена. Тяжело. Рак. Мы всей больницей собирали средства. Лечили здесь. Но потом оказалось, что этого недостаточно. Он стал рассматривать лечение за границей. Чтобы оплатить переезд, лечение, пребывание, он продал всё. Понимаете? Всё. - Ну, это же его выбор... Он так решил,- мужчина покрутил в пальцах потухшую сигарету. - Да. Вы правы. Но что бы выбрал каждый из нас в этой ситуации? - Тут сложно... Им денег не хватило? - Денег-то хватило. Времени не хватило. Когда все проплаты были сделаны и куплены билеты, она умерла. А он остался. Мы похоронили её за счёт больницы. - А деньги? - Деньги уже ушли. Их можно было бы вернуть. Не сразу, но можно. А он решил перечислить их насчёт мальчика с таким же диагнозом, там, за границей. Мальчик поправился... А он ушёл на улицу. И Вы правы, это его выбор. Мы пробовали остановить. Даже подобрали комнату в коммуналке. Нет, не захотел. С работы ушёл... Теперь здесь. - Пьёт? - Нет, что Вы! Он всё время здесь. Мы помогаем едой, вещами. В морозы он идёт к дачам, там и согреться и заработать охраной можно. Летом уговариваем прийти помыться, постираться. Оба мужчины посмотрели в сторону скамейки. Дед в лохмотьях раскладывал перед собой на мятую тряпицу нехитрые пожитки: кусок хлеба и пара сосисок. Из магазина напротив продавщица вынесла ему стаканчик чая. Из-под скамейки вылезла дворняга и завиляла хвостом, за что тут же получила одну сосиску. Дед что-то бубнил, прищёлкивая языком. Мужчина лет сорока, выбросил смятую сигарету, подошёл к деду: - Держи, отец,- протянул пачку сигарет.- Кури... Я после работы ещё зайду. Ты извини. Я ж про тебя и не знал ничего. - Да, да,- закивал тот головой.- Заходи, заходи. 6.07.2021 г. © Copyright: Елена Арабаджи, 2021 Свидетельство о публикации №221070601609 #огонëк_души

Старуха Юлия Вихарева Отредактировано в июле 2013 г. Сидела старуха на ветхом крылечке, (На солнце погреться - не грех!) Ей ветер откуда-то снизу, от речки, С собой приносил детский смех. И смеху ребячьему жадно внимая, Ему улыбаясь слегка, Смотрела она, как за крышу сарая, Цепляясь, плывут облака. А рядышком дом - неказистый и скромный - Косился за дряхлой спиной, Где кот на окне помурлыкивал сонно За выцветшей шторкой льняной. Прищурив глаза свои полуслепые, Смотрела старуха туда, Где старые ивы (на слёзы скупые) Темнеют над гладью пруда; Где ягоды вишни, обласканной светом, СладкИ и краснЫ, как вино; Где птахи на ветке нестройным дуэтом О чём-то щебечут смешно. Смотрела старуха - запомнить пыталась Любую простую деталь, И в тихой улыбке её отражалась Знакомая сердцу печаль. И сидя одна на крылечке убогом, От запахов летних пьяна, Ещё один день, ей дарованный Богом, Вот так доживала она. © Copyright: Юлия Вихарева, 2008 Свидетельство о публикации №108061802430 #огонëк_души Автор иллюстрации : Anne Elliott-Flockhart