Ирина Севостьянова

Посреди оживленной улицы, с огромным животом на седьмом месяце беременности, она застыла как вкопанная. В трубке звучал голос легенды, не поздравления, не забота. холодный, деловой расчет. «Леночка, песни написаны. Пора бы и заплатить, 25 тысяч евро, за текст одной песни». У Елены Ваенги перехватило дыхание. В голове пронеслось: 8 песен, 200 тысяч евро и это только за слова! Еще столько же музыканту-соавтору, сумма, сравнимая со стоимостью квартиры в Москве. «Не подойдет», — выдохнула она в трубку, разрывая многомесячные переговоры. Илья Резник, автор хитов для самой Пугачевой, не ожидал такого. Его реакция была взрывной. «Ты совершила большую ошибку! «Ты могла стать второй Пугачевой, но теперь — никогда!» — гремел он потом в прессе. Что же это было? Бунт провинциальной выскочки против мэтра? Звездная болезнь? Или железная принципиальность женщины, которая уже один раз заплатила непомерную цену за чужую веру в нее? История Елены Ваенги, это не сказка о Золушке, а история сделки с су

Про таких людей обычно говорят шёпотом. Будто боятся спугнуть. Девяносто один год – и ни привычного «возрастного» списка диагнозов, ни жалоб на память, ни усталости в глазах. Спокойная походка, ровная речь, ясный взгляд. Не чудо и не везение. Когда Томаса Кэмбела спрашивали, в чём секрет, он отвечал без загадок и пафоса, почти буднично: «Я просто знаю, что кладу себе в тарелку». Без мотивационных речей. Без лозунгов. Просто факт. Доктор Томас Колин Кэмбел – биохимик, исследователь, человек, который десятилетиями изучал связь питания и хронических болезней. Его научные работы перевернули взгляды на рак, диабет, сердечно-сосудистые заболевания. Но куда сильнее любых графиков и публикаций говорил его собственный возраст и состояние. Когда теория совпадает с жизнью – спорить уже сложно. Кэмбел никогда не лечил болезни в привычном смысле. Он старался не доводить до момента, когда лечение вообще понадобится. Его подход был пугающе прост: каждый день есть определённые продукты и не мешать тел