Русская Православная Церковь

Святой Серафим Саровский назвал Матерь Божию радостью всех радостей. И когда он говорил, что Она – ужас для демонов, это потому, что демоны ничего так не боятся, как радости Божией. Обращаясь к Пресвятой Марии, преподобный говорил: “Наполни моё сердце радостью, ибо Ты получила радость и и можешь исцелять всякую печаль”. И эта радость гораздо глубже, чем все испытания мира. Русь называют домом Пресвятой Богородицы. Сегодня нам предстоит возрождать почитание Пречистой через добрую и чистую жизнь, через хранение семьи, через молитвы к Царице Небесной. Она выше Херувимов и Серафимов, все может испросить у Божественного Своего Сына. Будем прибегать к Ней во все дни нашей жизни. Игумен Петр Дмитриев.

После воскресной службы ко мне подошла баба Нюра: – Деточка, а ты можешь меня отвезти на Пантелеимона в Оптину? Там его икона. Несмотря на то, что у меня пятеро детей и мне самой пятый десяток, я для нее, правда, деточка, потому что бабе Нюре – 89. Для нее и моя свекровь, бабушка Катя – молодая, потому что той всего 82. Она так и сказала: – Твоей свекрови всего восемьдесят два! Случился этот разговор в маленьком храме в нашей деревне под Козельском в Калужской области. У нас здесь дача. «А где запах?» Я, конечно же, согласилась, потому что монастырь недалеко, на праздник я тоже туда собиралась, а икону эту оптинскую – целителя Пантелеимона – сама очень хорошо знаю. И о моем с ней «знакомстве» тоже уже всем рассказывала. Но это такая удивительная была история, поэтому повторю. Это было 20 лет назад, и у меня тогда болел раком отец. Умирал. Он буквально гнил изнутри, и анализы его были уже несовместимы с жизнью. Дома у нас стоял такой ужасный запах, что не выдерживала даже медсестра, которая приходила делать ему уколы. В это же время я начала воцерковляться, прочитала книгу Нины Павловой «Пасха Красная», через два дня была уже в Оптиной. Сейчас у нас недалеко старенький дом, который мы купили, чтобы чаще приезжать сюда. А до этого и вдвоем с мужем, а потом и с дочками снимали «койко-место» на улице Лермонтова (ее все знают) у Петровича. Ему сейчас, наверное, лет 100. Больше 95 – точно. Он жив, в полном здравии, более того – совершенно в своем уме. Мы его недавно видели. А в тот свой первый приезд я стояла в Оптиной в Введенском храме у иконы целителя Пантелеимона и молилась о том, чтобы мой отец выздоровел. Икона висит такая большая, справа, недалеко от входа. Вдруг ко мне подошел какой-то странный, ряженый под средневекового странника дядька и сказал, что мне срочно надо взять масла от этой иконы: – А то живешь ты, наверное, неважно. Вон у тебя и свечечка наклонилась. Я была тогда еще не замужем и жила, правда, неважнецки. Да и свечка, которую я поставила перед иконой, действительно, предательски накренилась. Так что спорить с загадочным мужичком я не стала. Он потащил меня к монахам, взял пузырек и благословение. И помог налить масла из лампадки. Вернувшись домой, я дала это масло маме, и она капнула его отцу в рот. – А где запах? – спросила в свой очередной визит медсестра. Мы-то привыкли уже и не заметили, что его нет. Скоро отец мой встал, анализы пришли почти в норму. Он прожил еще больше полутора лет. И за это время впервые исповедовался и причастился. «Нюра! Там люди погибли!» А тогда с бабой Нюрой я решила, что у нее проблемы со здоровьем (немудрено в 89 лет), поэтому и попросилась к целителю Пантелеимону. Хотя держится она на самом деле бодрячком. И тоже в здоровом уме – не хуже Петровича. Всех нас по именам помнит, а Машу так вообще обожает. И Маша – ее. Они все время сидят в храме рядом на лавочке и о чем-то своем шепчутся. А на той службе дочка даже сказала ей: – Теперь ты будешь моей бабусей! Наша-то уехала пенсию переоформлять. Ну, я писала. В общем, договорились мы с бабой Нюрой, что в Пантелеимонов день в 8.15 я ее подхвачу. А вчера едем мы с Машей после вечерней службы из Оптиной домой, смотрю: стоит у своих ворот. – Ну что, девятого едем? – спрашиваю. – Ой, а я тебе, деточка, хотела звонить. Не едем, не едем. У меня давление, всю неделю буду лежать. А жалко как! Я хотела Пантелеимонушке свечку большую поставить. Он меня когда-то от смерти спас. Я припарковалась, вышла из машины и приготовилась слушать. Случилось это давно, сорок лет назад, как раз 9 августа. Тогда баба Нюра была еще просто Нюрой и работала в местном колхозе. Кстати, эта наша почти заброшенная сейчас деревня была когда-то такой большой, что в ней было целых три колхоза. Нюра работала на тракторе. Не за рулем, конечно. Такой с прицепом, видимо, потому что она сказала, что на тракторе было много народа. – До обеда я поработала, а после обеда выйти не смогла. Очень плохо себя вдруг почувствовала и осталась дома. Прямо странно, потому что у меня со здоровьем все было нормально. «Нюра! Нюра! Там люди погибли!» – прибежала ко мне подруга. Оказалось, наш трактор перевернулся, кого-то насмерть убил, кого-то покалечил. А меня Господь почему-то уберег и святой Пантелеимон. Хотя советское время было, но та подруга моя так и сказала: «Пантелеимон тебя спас!» Вот я в этот день его и стараюсь благодарить. А сейчас не могу. Плохо мне. Я бабу Нюру постаралась успокоить, сказала, что сама от нее свечку перед той оптинской иконой поставлю. И имена стала записывать, о ком записки подать. Назвала она мне тех, за кого о здравии молиться. Перешли к усопшим. – Об упокоении Димитрия – это сынок мой. От рака умер. Сергия – это тоже сын. В Сибири заболел и умер. Об упокоении Александра – тоже сынок мой. В армии служил, льдина, на которой они были, оторвалась. И они три дня по морю плавали. И всё. А Иван, муж мой, тот по годам ушел. – А сколько у вас вообще детей? – Ой! Много! Девять! Остальные живы все, слава Богу! «Денежкой не поможете?» Я слушала ее и думала. Вот так ходишь с какой-нибудь бабушкой в храм, ходишь. Простенькая она, улыбчивая, как ромашка. А чуть копни – сколько всего пережить ей пришлось! А ведь улыбается еще, Бога благодарит. Богатыри – не мы. Она так все время и говорит: – Слава Богу! Слава Богу! У нас же храм теперь свой есть! И свой батюшка! Счастье-то какое! Просто в этой нашей деревне храма никогда не было. Даже до революции. Один бизнесмен, уроженец этих мест, несколько лет назад построил. И жителям подарил. И священник тут служит молодой – отец Лев. – Он такой хороший, такой хороший! Так нас любит! – повторяет все время баба Нюра. Правда, любит. А эта история ее меня хоть немного утешила. Не о смерти сыновей, конечно. О том, как святой Пантелеимон ее саму спас, потому что была я тогда, честно говоря, вся в расстроенных чувствах. Выехали мы с Машей из Оптиной, смотрим – мужчина в камуфляже голосует. Еще и с бородой и хвостиком. – Вам куда? – До перекрестка. – А Вы нормальный? Странный, конечно, вопрос, но всякое ведь бывает. Может, маньяк. Хотя с другой стороны, прямо так мне и ответили: «Нет, не нормальный. Маньяк! Сажай давай». – Нормальный-нормальный! – отвечает. – Не видите – военный. Мы вас защищаем. И верующий я. И на бороду показывает. – Ну, – думаю, – точно! И посадила. Едем, он мне рассказывает, как нас защищает, я благодарю. – А денежкой не поможете? – спрашивает в конце. – Раз уж такое дело. «Такое дело»… Видимо, хотел сказать: «Раз уж ты дура такая доверчивая». Но сдержался. Денег у меня не было, поэтому я его просто довезла и высадила. Но обидно было, не передать словами, что уже и под военных рядятся. «Ну ты же врач! Помоги!» Вспомнила. Не про Пантелеимона, но околооптинское. Отец Лев рассказал, тот, что бабушек любит. Есть тут в одном женском монастыре монахиня. Когда-то она ездила в Печоры к отцу Адриану и очень удивлялась тому, что он ей как-то сказал, что будет война между Россией и Украиной. Это давно было, так что ни о какой войне никто не думал. И она решила, что просто у него возрастное. И один монах в Оптиной, батюшка рассказывал, тоже об этом давно еще говорил. Не буду имени называть. – Но люди ж как? – делился со мной отец Лев. – Что там эти старички говорят? Ой, да ладно, слушать еще. А оно вон как получилось. Вот такие истории. А что касается целителя Пантелеимона, так у нашей второй по старшинству дочки Сони в праздник этого святого как раз день рождения. Помню, я тогда в роддоме корячилась и взывала к нему: – Ну ты же врач! Елки-палки! Помоги! Сколько можно!? А у меня тогда еще какие-то студенты роды принимали. Их так обучали. И я прямо взывала: – Пусть на кошках тренируются! Доколе вообще?! Ничего, родила. Вторые роды, кстати, самые страшные. На первые ты такая едешь – наивная дурочка: – Ля-ля-ля! А я сейчас быстро отстреляюсь! И – прозрение! На вторых ты уже знаешь, что тебя ждет. Никаких «ля-ля-ля» и розовых очков. Кстати, Соня, когда еще совсем маленькая была, только ползала, из святых больше всего любила именно целителя Пантелеимона. Как будто чувствовала, что он ей не «чужой». У нас на самой нижней полке шкафа стояли разные иконки и его тоже. Так она подползала, вставала, брала всегда именно ее и целовала. Очень трогательно было. А сейчас ей уже пятнадцать! Но недавно мы с ней говорили, и она вдруг ту иконку вспомнила! Я едва не разрыдалась, правда! Елена Кучеренко.

Проповедь Евангельская – это не слова, а непрестанная молитва «Господи Иисусе Христе, помилуй мя» в чистых сердцах. Иеромонах Анатолий Киевский

«Нет большего мира, чем предать себя в руки Божии. Что бы ни случилось – болезнь, бедность, клевета, – верь: Господь не попустит испытания сверх сил. Он знает, что нам полезно. Наша беда в том, что мы хотим сами управлять жизнью, а потом удивляемся, почему нет покоя. Доверься Богу – и обретешь мир, который "превыше всякого ума" (Фил. 4:7)». __ Игумен Никон Воробьев

Помоги, Господи, каждой душе И меня не забудь, Господи! Помоги всем обрести покой. И помоги любить Тебя так же, как ангелы Тебя любят. И дай сил любить Тебя так, как любит Тебя Пресвятая Матерь Твоя. Дай и мне такую силу, Господи! Короткая молитва старца Фаддея Витовницкого⠀

Редкие Иконы. Петровская Икона Божией Матери. Этот образ Богоматери написан св. митрополитом Петром еще в то время, когда он был игуменом на Волыни. Св. Петр поднес его в дар митрополиту Максиму. Последний привез его во Владимир, где он жил, украсил золотом и дорогими камнями и до конца своей жизни благоговейно хранил в своей келье, молясь перед ним о соблюдении вверенной ему русской паствы. Когда во Владимире скончался митрополит Максим, тогда игумен Геронтий, пожелавший восхитить сан святительства, взял святительскую утварь, пастырский жезл и Петровскую икону Богоматери и отправился в Константинополь для получения святительского сана. Многие русские люди, узнав о намерении игумена Геронтия, выразили свое недовольство. Среди них был и князь Юрий Галицкий. Последний упросил игумена Петра отправиться в Царьград, воспрепятствовать там посвящению Геронтия и самому принять святительский сан. Св. Петр согласился. Повинуясь желанию князя, он отправился в Константинополь и прибыл туда раньше Геронтия. Занимавший тогда патриаршую кафедру Афанасий с радостью принял его и посвятил в митрополита всей Русской земли. Между тем, по устроению Божию, плавание игумена Геронтия было неудачно. Поднялась сильная буря, и противные ветры, подымая высокие волны, задерживали движение корабля. В бурную ночь явилась игумену Геронтию Небесная Владычица в том виде, как Она изображена на иконе свт. Петра, и строго сказала ему: — Напрасно ты трудишься, предпринимая столь дальний путь. Знай, на тебя не возложится святительский сан, который ты хотел восхитить. Но тот, кто написал Мое изображение, Петр, игумен ратский, служитель Сына Моего и Бога, тот будет возведен на верховный престол митрополии Русской, и украсит он его и упасет людей своих, за которых Сын и Господь Мой Иисус пролил Кровь Свою; и так благоугодно пожив и достигнув преклонных лет, радостно перейдет он к желаемому своему Владыке и Верховному Архиерею. В ужасе игумен Геронтий проснулся от сна; рассказывая всем бывшим с ним на корабле о своем видении, он добавил: — Напрасно трудимся, братия, ибо не получим желаемого. Корабль, на котором плыл игумен Геронтий, едва достиг константинопольской пристани. Явившись к патриарху Афанасию, Геронтий против своего желания принужден был рассказать о том сонном видении, которое было ему на море. Патриарх отобрал у него святительские ризы и посох, а также и написанную Петром икону Богоматери, и, передавая все это законному святителю, сказал: — Приими святой Богородичный образ, который ты написал своими руками, ибо сего ради воздала тебе дар Сама Владычица, предсказав о тебе. В 1325 году, когда было перемещение Русской митрополии из города Владимира в Москву, митрополит Петр перенес и икону Богоматери, поместив ее в Московском Успенском соборе, где она и до настоящего времени находится над жертвенником. Только тогда она поднимается вместе с Владимирской иконой Божией Матери, когда бывают большие крестные ходы. Петровская икона всегда была предметом особенного благоговейного чествования со стороны русских христиан и с древности почитается чудотворной. Перед ней молился великий князь Иван Васильевич III. Ее брал с собой вместе с Владимирской и Донской иконами Богоматери патриарх Иов, когда хотел убедить Бориса Годунова принять царство. Наконец, с Петровской же иконой Богоматери в 1613 году после междуцарствия рязанский архимандрит Феодорит отправился в Кострому к Михаилу Феодоровичу Романову для призвания его на царство. Список с Петровской иконы Богоматери,

О 90 ПСАЛМЕ. 90 псалом - это отнюдь не простое молитвенное обращение, к которому следует прибегать для того, чтобы поскорее «отчитаться». Этот псалом обладает особой, мощной силой, способной сохранить жизнь в минуту смертельной опасности или в миг чёрного, скорбного неведения. И тут нет ничего «магического», ведь сила этого псалма - это отражение нашей уверенности в том, что Господь придёт нам на помощь. И особенно в те минуты, когда мы не можем надеяться уже ни на кого, а положение кажется абсолютно безнадёжным. Читать этот псалом желательно как можно чаще, а не только в крайних случаях - это поможет Вам заручиться крепкой Божественной поддержкой и защитить себя от происков нечистой силы. По этой причине девяностый псалом считается довольно «универсальным» - ведь он способен уберечь как от видимых, так и от незримых врагов.

Имеет ли кто недруга, терпит ли кто обиду, питает ли злобу, пусть с вниманием молится «Господи Иисусе Христе, помилуй мя», тем самым изливая свои ярость и гнев на голову диавола. Святитель Иоанн Златоуст.

«А что ты не причащаешься сегодня?» – спросишь иную, бывало. «А я сегодня не готова». – «А ты что не причащаешься?» – «Я тоже не готова». – «А к чему вы вообще готовитесь?! Ну, хорошо: в понедельник ты не готова, во вторник… Но в воскресенье-то? Куда же дальше? Это же последний день недели! ‟Шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой – Господу”. Ты Мне, человек, седьмой день посвяти... Это же Бог заповедал. Он тебе 24 часа в сутки подарил, хоть час ты Ему можешь в молитве уделить?! Сам Творец мироздания готов беседовать с тобой, только лишь ты к Нему обратишься. Господь нам Отцом Себя позволил называть, нам, которые – прах и пепел, Он молитву ‟Отче наш” завещал. Мы, христиане, – Христовы. Кровь Свою пролил за нас… А она, видишь ли, ко Причастию не готова … А к чему же ты тогда готовишься…». Да вся жизнь должна быть подготовкой ко Причастию. Потихонечку надо всё больше уделять в своей жизни места Богу. Враг не отпускает просто так. Но с помощью Божией всё возможно. Нас ждет Небо. Всем нам надо вернуться туда – в ту жизнь, для которой мы и были созданы, но изгнаны откуда, – в Рай.» 🗯Иеродиакон Илиодор Гайриянц

Если мы перестаем читать книги, если мы только смотрим кино, видео, интернет, то у нас исчезает навык создавать художественный образ в своем сознании. А это очень опасно: человек становится беднее, он становится менее творческим, становится более зависим от внешних носителей информации. Святейший Патриарх Кирилл