Предыдущая публикация
Фильтр
Таня живёт одна, хотя ей уже хорошо за тридцать. Анна Дмитриевна советует ей поторопиться с замужеством. Бабий век недолог, а не то совсем одна останется на всём белом свете. Но что делать, если рядом нет никого.
У неё друзья и подруги все почти женаты и замужем. Так что остаётся уповать на случай, ну или просто жить дальше, как и сейчас.
Дачный домик у Тани совсем маленький, но очень уютный. Когда мамочке от работы дали участок, они долго не могли построиться, дорого. Им Анна Дмитриевна тогда очень помогла. В своём доме им на лето комнату выделяла, да и пока работы на их стройке шли, помогала чем могла.
В прошлые выходные у Тани были гости.
Приехали подруги с мужьями, да ещё детей с соб
У неё друзья и подруги все почти женаты и замужем. Так что остаётся уповать на случай, ну или просто жить дальше, как и сейчас.
Дачный домик у Тани совсем маленький, но очень уютный. Когда мамочке от работы дали участок, они долго не могли построиться, дорого. Им Анна Дмитриевна тогда очень помогла. В своём доме им на лето комнату выделяла, да и пока работы на их стройке шли, помогала чем могла.
В прошлые выходные у Тани были гости.
Приехали подруги с мужьями, да ещё детей с соб
Когда-то разошелся он с женой, не нажив даже детей. И сразу тогда повесил на стену в кабинете свидетельство о разводе в деревянную самодельную рамку. Гордился. До того нажился со сварливой требовательной тещей и потакающей ей женой, что бежал из брака сломя голову.
А когда говорили мужики, что, мол, погоди, скоро и опять затянет жизнь семейная, отнекивался, проводил рукой по горлу и кричал, что больше – ни в жизнь.
А вот найти бы женщину... так, временно...
Заговорил с ней сразу, когда рассчитывался в магазине. Легко выяснил, что не замужем, что живёт с девятилетним сыном. Встретил с работы. А вскоре и переехал к ней в небольшую квартирку двухэтажного многоквартирного дома.
Жилось ему с
А когда говорили мужики, что, мол, погоди, скоро и опять затянет жизнь семейная, отнекивался, проводил рукой по горлу и кричал, что больше – ни в жизнь.
А вот найти бы женщину... так, временно...
Заговорил с ней сразу, когда рассчитывался в магазине. Легко выяснил, что не замужем, что живёт с девятилетним сыном. Встретил с работы. А вскоре и переехал к ней в небольшую квартирку двухэтажного многоквартирного дома.
Жилось ему с
И хотя поезд шёл чётко по времени, Лене казалось, что они опаздывают, очень сильно не успевают. Её раздражали остановки на станциях и пугала луна, которая словно бежала за ними по ночному небу, словно хотела догнать и сообщить нечто важное, и попрощаться, навек попрощаться, и ей нужно как следует насмотреться на единственную сидящую у окна пассажирку, раз уж не получается обнять, сказать последние слова... Хозяйской походкой прошла по плацкартному вагону проводница. Лена выхватила её.
- Скажите, пожалуйста, мы приедем вовремя?
- Изменений в расписании нет, не переживайте. Вы на какой станции выходите?
- В Орле.
- В шесть тридцать. Я вас разбужу за полчаса. Спите.
Лене хотелось как можно
- Скажите, пожалуйста, мы приедем вовремя?
- Изменений в расписании нет, не переживайте. Вы на какой станции выходите?
- В Орле.
- В шесть тридцать. Я вас разбужу за полчаса. Спите.
Лене хотелось как можно
«Кофе, Лёшенька, следует покупать только в кофейнях, и не абы каких, а проверенных. Кофе должен бодрить, иметь приятный вкус, сбалансированный и не пережжённый! Учу тебя, учу…» — на этот моменте она обычно махала рукой и отворачивалась. Она от него вообще всегда отворачивалась. Чуть что не так, губы надует, затылок свой развернет, дышит так тяжело, будто стометровку пробежала без подготовки, сопит. Ну как ребенок, ей богу! Нельзя что ли сказать, что не так, что опять не срослось, не сложилось, чем прогневал он, Алешка, свою королевишну. Но надо же держать паузу, мхатовскую. А еще лучше такую, что и сама она, Нина, забывает, на что обиделась…
Вот и сейчас, стоило Алексею прийти домой, Нина в
Вот и сейчас, стоило Алексею прийти домой, Нина в
- И что ты предлагаешь?
- Рома, ты что издеваешься? Я тебе с прошлого года об этом твержу: надо устроить её в платный дом престарелых. Там сорок тысяч в месяц. У неё пенсия – двадцать, Дом она на тебя перепишет. Её домина не менее трёх миллионов стоит. А сколько ей осталось жить? Год-другой.
- Ну и пусть пока живёт, - махнул рукой супруг. - Наследник всё равно я. Сестра моя ведь умерла.
- А сын её Егор? Вдруг вернётся.
- Оксана, откуда он вернётся? Из тюрьмы? Да с его характером он никогда оттуда не вернётся, а если и вернётся, то через месяц обратно туда попадёт.
- Рома, ты хочешь, чтобы твоя мама этой зимой замёрзла? – жена продолжала гнуть свою линию. - Ты, когда у неё последний раз
- Рома, ты что издеваешься? Я тебе с прошлого года об этом твержу: надо устроить её в платный дом престарелых. Там сорок тысяч в месяц. У неё пенсия – двадцать, Дом она на тебя перепишет. Её домина не менее трёх миллионов стоит. А сколько ей осталось жить? Год-другой.
- Ну и пусть пока живёт, - махнул рукой супруг. - Наследник всё равно я. Сестра моя ведь умерла.
- А сын её Егор? Вдруг вернётся.
- Оксана, откуда он вернётся? Из тюрьмы? Да с его характером он никогда оттуда не вернётся, а если и вернётся, то через месяц обратно туда попадёт.
- Рома, ты хочешь, чтобы твоя мама этой зимой замёрзла? – жена продолжала гнуть свою линию. - Ты, когда у неё последний раз
- Идем Гриня, идем. Стой не стой, не вернуть уже Анну. Все-таки отжила она свое - восемьдесят семь лет. Мне вот тоже через год будет восемьдесят семь. Не знаю, сколь еще потопчу я эту землю.
Григорий глянул на деда и послушно пошел с ним в сторону деревни, шли медленно, дед все говорил.
- Тебе, Гриня уж почти сорок лет, а ты до сих пор не женатый. Не дело это. Вот похоронил мать, теперь ищи хозяйку в дом. Твои дружки все уж давно семьи завели, детей. А ты? Скромный ты, Гриня, скромный. Надо пошустрей быть.
- Да, дед Никанор, да. Я и сам уже призадумался об этом, еще мать жива была, она тоже мне долдонила. Буду думать, - соглашался Григорий.
Сын Анны сорокалетний Григорий, тяжело перенес
Григорий глянул на деда и послушно пошел с ним в сторону деревни, шли медленно, дед все говорил.
- Тебе, Гриня уж почти сорок лет, а ты до сих пор не женатый. Не дело это. Вот похоронил мать, теперь ищи хозяйку в дом. Твои дружки все уж давно семьи завели, детей. А ты? Скромный ты, Гриня, скромный. Надо пошустрей быть.
- Да, дед Никанор, да. Я и сам уже призадумался об этом, еще мать жива была, она тоже мне долдонила. Буду думать, - соглашался Григорий.
Сын Анны сорокалетний Григорий, тяжело перенес
Саша, набычившись, молча смотрел исподлобья на женщину, которая споро пеленала его сестренку.
- Ну, что же ты молчишь, дружочек? – Ирина погладила внука по светлой макушке. – Вы с Дашенькой пока с тетей побудете. Пока я не вернусь.
- А мама? – Саша обернулся, и у Ирины зашлось сердце.
Синие, такие же, как и у ее младшей дочери, Алины, глазищи, были полны слез. Мальчику никто ничего не говорил о том, куда так надолго пропала его мама. Но Саша был не глупым. Он давно уже понял, что с мамой случилось что-то нехорошее, а потому, живя у бабушки, старался вести себя хорошо и готов был присматривать за сестренкой.
- Ох, грехи мои тяжкие… - вздохнула Ирина, смахивая слезы.
Но Регина тут же обор
- Ну, что же ты молчишь, дружочек? – Ирина погладила внука по светлой макушке. – Вы с Дашенькой пока с тетей побудете. Пока я не вернусь.
- А мама? – Саша обернулся, и у Ирины зашлось сердце.
Синие, такие же, как и у ее младшей дочери, Алины, глазищи, были полны слез. Мальчику никто ничего не говорил о том, куда так надолго пропала его мама. Но Саша был не глупым. Он давно уже понял, что с мамой случилось что-то нехорошее, а потому, живя у бабушки, старался вести себя хорошо и готов был присматривать за сестренкой.
- Ох, грехи мои тяжкие… - вздохнула Ирина, смахивая слезы.
Но Регина тут же обор
Михаил, глядя на жену, всё никак не мог понять, как можно быть такой спокойной, даже презрительно–равнодушной?! Да он и сам собирался уйти от неё когда–то, ни к кому–то, а просто так, потому, что она ему больше не симпатична, надоели ее привычки, докучливые вопросы: «Как дела на работе?», бутерброды эти, завернутые в бумажку, сюсюканья и приторные нежности, которые Ульяна ошибочно считала проявлением истинной супружеской любви. Надоело! Хочется побыть одному, вздохнуть свободно, улечься на диван с газетой, и чтобы никто не сопел над ухом, не сидел рядом в старом халате, тряся кудельками и жуя печенье, не делал замечаний и не выражал своё мнение, всегда отличное от его собственного.
Но ведь
Но ведь
Никита посмотрел на мать с возмущением. Нине не понравился его взгляд и она открыв рот, зашипела словно кошка:
- Ш-ш-ш!! - и потрясла кулаком. - Вот так я ее встречу, пусть только попробует прийти в мой дом!
Она уже и не знала, что предпринять, лишь бы не отдавать единственного сына ей, треклятой Римме Зинкиной.
***
...Зинкиных в деревне "Ключики" все знали. Это же глухонемая пара, Акрам Зинкин - с рождения глухонемой, и жену себе такую же из города привез.
Жила пара дружно, мирно, никогда не ссорилась. А когда родилась Римма, самые наихудшие опасения Зинкиных, не подтвердились: девочка получилась горластой, с отличным слухом, и что самое главное - как подросла заговорила в срок, это ли
- Ш-ш-ш!! - и потрясла кулаком. - Вот так я ее встречу, пусть только попробует прийти в мой дом!
Она уже и не знала, что предпринять, лишь бы не отдавать единственного сына ей, треклятой Римме Зинкиной.
***
...Зинкиных в деревне "Ключики" все знали. Это же глухонемая пара, Акрам Зинкин - с рождения глухонемой, и жену себе такую же из города привез.
Жила пара дружно, мирно, никогда не ссорилась. А когда родилась Римма, самые наихудшие опасения Зинкиных, не подтвердились: девочка получилась горластой, с отличным слухом, и что самое главное - как подросла заговорила в срок, это ли
Павел вздрогнул. Бульон, везти…
-Не надо, мама. Ничего больше не надо.
-Это как же так? Она ж больничную еду никогда не любила. А бульончик – всегда хорошо, я курочки нарежу мелко, отнесу, покормлю ее. И на кой я тогда целую кастрюлю наварила?! Нет, уж! Сейчас соберусь, вот только малость посижу, что-то сегодня голова как чугунная. Придумал, Леночку да ихней стряпней потчевать! - она еще что-то ворчала, унося свое наивное, счастливое незнание на кухню, к клетчатой скатерти, которую невестка купила когда-то в универмаге.
Вот сейчас Анна Васильевна привычным жестом смахнет несуществующие крошки со стола, осторожно опустится на стул и вздохнет. И в окно все также будет заглядывать любопытное
-Не надо, мама. Ничего больше не надо.
-Это как же так? Она ж больничную еду никогда не любила. А бульончик – всегда хорошо, я курочки нарежу мелко, отнесу, покормлю ее. И на кой я тогда целую кастрюлю наварила?! Нет, уж! Сейчас соберусь, вот только малость посижу, что-то сегодня голова как чугунная. Придумал, Леночку да ихней стряпней потчевать! - она еще что-то ворчала, унося свое наивное, счастливое незнание на кухню, к клетчатой скатерти, которую невестка купила когда-то в универмаге.
Вот сейчас Анна Васильевна привычным жестом смахнет несуществующие крошки со стола, осторожно опустится на стул и вздохнет. И в окно все также будет заглядывать любопытное
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
Тёплые истории о жизни, любви, семье и дружбе.
То, что близко сердцу каждой женщины: узнаваемые ситуации, живые герои и финалы, которые хочется обсудить с подружкой.
Скрыть информацию