Реальная мистика

В студенческие годы, летом, я перебивалась случайными заработками, среди которых была торговля квасом в знойные дни. Мой квасной «форпост» – пузатая деревянная бочка – располагался возле центрального рынка, по соседству с колоритными «нахальными рядами». Там, словно прикормленная ворона, восседала цыганка лет шестидесяти – высокая, корпулентная женщина с прокуренным голосом. Странная особа. Неизменно одаривала прохожих щербатой улыбкой и провожала долгим, изучающим взглядом. Вскоре мы заметили её странную привычку – разговаривать с невидимыми собеседниками. Она то заливисто смеялась, что-то оживлённо рассказывала, то вдруг срывалась на брань, адресуя её лишь ей одной ведомым теням. – Даш, Даш, глянь, опять с кем-то ругается, – толкнула я локтем подругу, забежавшую ко мне в бочку, и кивнула в сторону цыганки. – Так ведь рядом никого, – удивлённо протянула Даша. – В том-то и дело, – хихикнула я, – совсем у тётки фляга засвистела. Мы ещё немного понаблюдали за представлением, пока к бо

Ольга и Лида, чья дружба началась еще со школьной скамьи, были неразлучны, словно две капли воды. После школы их пути разошлись — Ольга поступила в педагогический, а Лида в журналистику, но судьба оставила их в одном городе. Обе вышли замуж почти одновременно, и разница в возрасте их детей была незначительной: у Ольги родился сын, а у Лиды — дочь. Однажды Лида, вся в слезах, с багровым синяком под левым глазом, появилась на пороге дома Ольги.  – Лидочка, что случилось? – встревоженно спросила Ольга.  – Оль, я больше не могу, Виктор меня избивает, и это уже не в первый раз, – сквозь рыдания проговорила Лида.   – Вот же, гаденыш! – с сочувствием воскликнула Ольга. – Почему ты молчала об этом раньше?   – Понимаешь, он зарабатывает немного, а я в декрете, денег катастрофически не хватает. Ты же знаешь, сколько уходит на ребенка. Он считает, что я транжирю деньги, вот и срывается, поднимает руку. – Лид, но это же не жизнь, как ты это терпишь?! Зачем?! Ты красивая, умная. Разводись и лиш

Никита, Светлана и Татьяна были неразлучны с первого курса политехнического. Никита и Светлана, словно сошедшие с глянцевой обложки, – красивая и многообещающая пара. Он – статный спортсмен, подтянутый и успевающий в учебе, она – под стать ему, умна и хороша собой. Татьяна же с первого курса порхала от одного мимолетного увлечения к другому, все искала "того самого", принца на белом коне. Однажды вечером Татьяна вихрем влетела в их комнату в студенческом общежитии и, сияя, принялась лихорадочно собирать вещи. – Тань, что случилось? – Светлана отвлеклась от учебника, удивленно вскинув брови. – Светик! Все! – ликующе выдохнула Татьяна. – Я сорвала джекпот! Выиграла билет в счастливую жизнь! – она крепко обняла подругу. – В каком смысле? – Света с любопытством смотрела на раскрасневшуюся от восторга подругу. – В самом прямом! Я забираю документы из института! Мосты сожжены! – Как забираешь?! – А вот так! – Татьяна озорно улыбнулась, плюхнулась на кровать рядом со Светой и заговорщ

Олег был завидным женихом – единственный сын в обеспеченной семье, племянник и внук, обласканный судьбой. Но, вопреки ожиданиям, не избалованный, а трудолюбивый и скромный. В высших кругах, где вращались его родители, каждая мать, имевшая дочь на выданье, мечтала породниться с ним. Особенно усердствовала Светлана, чья дочь, Оксана, была видной претенденткой. Оксана, собой не дурна, к учебе равнодушна, рано познавшая вкус мимолетных романов, видела в браке с Олегом билет в беззаботную жизнь, о чем не раз делилась с матерью, встречая полное одобрение. – Юбилей у Юлии Александровны – отличный повод! Нужно надеть что-то ошеломительное, чтобы у Олежки челюсть отвисла, и он окончательно потерял голову, – вертелась Оксана перед зеркалом, делясь планами с матерью. Мать, окинув дочь оценивающим взглядом, полным гордости за свое творение, произнесла: – Ты у меня – кровь с молоком! Хоть мешок надень, ему не устоять. – Это точно, – довольно улыбнулась Оксана. На юбилее Юлии Александровны, в

Конец девяностых выдался сумбурным и тревожным. Комната в бараке, наше пристанище с дочерью и мужем, готовилась к сносу. Обещанная взамен двухкомнатная квартира в новостройке манила перспективой, но требовала доплаты, неподъёмной для семьи, где я – в декретном отпуске, а у мужа лишь шаткие заработки. Помощи ждать было неоткуда. Новая квартира, "ленинградка" на втором этаже кирпичного дома, казалась воплощением мечты. Раздельные комнаты рождали в голове картины идеального дома: здесь будет детская, там – наша спальня… – Катюш, что опять загрустила? – Володя смотрел с нежностью. – Да так, замечталась, – отозвалась я, стараясь улыбнуться. Дочка потянула ко мне ручки, и я, прижав её к себе, поделилась тревогой: – Всё думаю, вдруг не найдём нужную сумму… – Ну что за пессимизм, – Володя коснулся губами моего лба. – Не надо раньше времени переживать. Никто нас не гонит. Да и мне тут подвернулся неплохой заработок. К слову, хотел с тобой поговорить – послезавтра нужно уехать, примерно на

Девяностые. Мороз такой, что, казалось, сам воздух хрустел, а на рынке, где торговали всякой всячиной, продавцов было больше, чем покупателей. Две точки, Розы и Альки, стояли рядом, товар – один и тот же. Розе – женщина в самом соку, под сорок, Альке едва исполнилось девятнадцать. Как-то разговорились: – Ух, мороз какой, да и народу – кот наплакал, – с грустью протянула Алька. – Чай, с работы еще не пошли, может, к вечеру кто и забежит,– вяло отозвалась Роза. – Время-то всего час, а я уже продрогла до костей. – Да я вот все хотела спросить, чего это ты, молодая такая, не учишься? Морозишься тут за копейки. – Какие ни есть, а деньги. У меня сын, одна ращу. – Сын? А тебе-то сколько годков? – не скрывая удивления, спросила Роза. – Девятнадцать, – скромно улыбнувшись, ответила Алька. – А родители где? Неужто помочь дочке не могут? А отец ребенка? – Я из детдома. Нет у меня никого, приходится самой вертеться, – Алька смотрела куда-то вдаль. – Вот и стою здесь, мерзну, а сына корми

Надежда трудилась в проектном институте, где в основном был женский коллектив. Шли сумбурные восьмидесятые, эпоха тотального дефицита. Любую вещь приходилось добывать с боем, "по блату". Однажды одна из сотрудниц пронесла на работу диковинку – колоду гадальных карт "квадрат судьбы". Яркие, манящие картинки мгновенно зачаровали всех. Во время обеденного перерыва к обладательнице карт выстроилась длинная очередь страждущих заглянуть в грядущее. Надежда промаялась в ожидании весь обед, но фортуна так и не улыбнулась ей. Хозяйка карт бережно уложила сокровище в коробку и объявила: – Девочки, простите, но кто успел, тот и съел. Больше гадать никому не буду. Коля и так с великим трудом их достал, боюсь, как бы не истрепались. Надежда ощутила горькое разочарование – ей, как и всем, не терпелось узнать, что таит в себе завтрашний день. Но природа одарила её феноменальной фотографической памятью. Вечером, вернувшись домой, Надежда загорелась идеей самостоятельно воссоздать колоду "квадрат су

Лютый холод сковал окрестности, а до родного дома оставалось ещё более трёхсот километров, большая часть которых пролегала по труднопроходимой, неосвещенной дороге, окруженной со всех сторон лесом. Ночь давно вступила в свои права, однако Никита не желал останавливаться на ночлег. Позади остались три тысячи километров пути, и до дома было совсем немного. Внезапно автомобиль начал терять мощность, и Никита не мог понять причину. Вскоре машина остановилась и заглохла окончательно. Все попытки завести двигатель оказались безуспешными. Выйдя из машины, он открыл капот и проверил топливную систему, но, как ему казалось, все было в порядке. На морозном воздухе руки начали неметь, а в легких ботинках ноги уже совсем потеряли чувствительность. В этот момент раздался звонок от матери, которая стала расспрашивать о времени его прибытия. Никита не знал, что ей ответить, чтобы не волновать. Материнское сердце, словно предчувствуя беду, или почуяв неладное в его голосе, заставило ее спросить нап

Инга была тем человеком, чья приветливость и жизнерадостность обезоруживали с первого взгляда. Вероника сразу почувствовала к ней расположение, тем более что их мужей связывал общий бизнес. Вскоре совместные ужины и разговоры допоздна стали обычным делом, и Вероника с мужем часто оставались ночевать в их гостеприимном доме. Однажды, за готовкой очередного ужина, Вероника, заинтригованная прочитанной в старом журнале "Знак вопроса" за 1992 год статьей об одержимости, поделилась с Ингой своими впечатлениями. Статья живописала страшные случаи вселения в людей неких злых сущностей. Инга слушала, опустив глаза, и вдруг, словно боясь быть услышанной, прошептала: «у меня ведь у мамы такое…». С детства она помнит приступы, когда, если мать не успевала выкрикнуть "Бегите!", она начинала рычать зверем и говорить мужским голосом, словно звук шёл откуда-то изнутри. Веронику это признание не на шутку встревожило, и она поспешила сменить тему, стараясь не зацикливаться на услышанном. Прошло больш