Мифоистория Сибири

Строительство Амурской колесной дороги В старые времена дороги рождались в муках. Иные собирали жертв больше, чем войны: никому точно неизвестно, сколько рабов погибло на строительстве великолепных дорог Римской империи, кое-где сохранившихся и поныне. В конце XIX века строить «Колесуху» (Амурскую колесную дорогу от Хабаровска до Сретенска) Николай II отправил каторжан, в том числе политических. Среди болот и лесов, съедаемые гнусом, страдающие от тяжелого труда, охранников и дрянной пищи, они проложили трассу за двенадцать лет. Один из каторжан, Андрей Соболь, после революции стал секретарем правления Союза писателей СССР и выпустил книгу воспоминаний. «Мы живем в палатках, — описывал он быт строителей, — дырявых и грязных, куда легко и беспрепятственно проникает и дождь, и ветер; когда ветер злится — вся палатка ходуном идет, а мы под серым полотнищем беспомощны, как дети; спим на грубо сколоченных козлах с соломенной подстилкой… В четыре часа утра нас выгоняют на работу; только-тол

Картина «Суд Пугачева» Василия Перова Согласно легенде, столицу новосибирского молока – село Верх-Ирмень Ордынского района – основали в 1775 году беглые участники пугачевского бунта Фёдор Пургин и Пётр Борцов. Несть числа самозванцам, претендовавшим в разные времена на русский трон. Но даже количество Лжедмитриев в годы Смуты, меркнет перед четырьмя десятками самозванцев, называвших себя спасшимся царем Петром III. Самым опасным из них был тридцатилетний донской казак Емельян Пугачев, собравший под свои знамена великое войско и всерьез угрожавший власти Екатерины II. В тот момент история нашей страны (а, значит, и наша с вами) могла пойти совсем иным путём. Вряд ли более мирным и счастливым, но совсем другим. Царский дворец Пугачева располагался в Бердской слободе. К соседу Новосибирска, славному городу Бердску, та слобода никоим образом не относилась, она находилась в Оренбургской области. На пике восстания армия Пугачева насчитывала пятнадцать тысяч человек (не считая войск союз

Василий Иванович Анучин (Онучин) Весной 1947 года во втором номере «Сибирских огней» вышла публикация Василия Иванович Анучина, объединившая две его старых статьи: «Встреча» из ленинградского журнала «Литературный современник» за 1940 г. и «Переписка с Владимиром Ильичем» из самаркандской газеты «Ленинский путь» от 21 января 1941 года. В «…1897 году, – вспоминал Анучин, – я приехал из Томска в мой родной Красноярск, где мне нужно было устроить свои дела перед отъездом в Петербург. Здесь я узнал, что на днях ждут приезда видного социал-демократа В.И. Ульянова». Дождавшись приезда ссыльного, Анучин пошёл знакомиться и между ними завязался разговор, в котором будущий вождь мирового пролетариата сперва по-доброму высмеял собеседника за его народничество, назвав «случайным поэтом» и «мальчиком без штанов», но затем очень дотошно выспросил про участие в томской революционной жизни. Анучин очень живо и даже талантливо описывает свои встречи с Ульяновым, где тот предстаёт живым, эмоциональны

Изображение из статьи К. Скрипко (см. источники) Есть ли в Сибири метеорит, более загадочный и таинственный, чем тунгусский? Представьте себе, есть! Упал он приблизительно 12-20 тысяч лет назад на территории нынешней Тывы, рассыпался на тысячи осколков и осел этими осколками в музеях и частных коллекциях по всему миру: Лондон и Сидней, Киев и Таллинн, Минусинск и Санкт-Петербург, Красноярск и Одесса, Новосибирск и Москва. В 1938-1939 году один из главарей нацистской Германии Генрих Гиммлер организовал в Тибет секретную экспедицию “Аненербе” за древними артефактами. Руководил экспедицией Эрнст Шефер, по образованию зоолог, по увлечениям ― мистик и исследователь Тибета, по званию и должности ― штурмбаннфюрер СС. Обратно в Германию немцы привезли множество старинных вещей, но одной из самых интересных была статуэтка древнего божества со свастикой на животе весом в 10 с лишним килограмм. На семьдесят с лишним лет следы загадочной статуэтки затерялись, пока в 2007 году ее не выставил

Глеб Леонтьевич Травин «- Кто вы? - спросил начальник станции. Человек снял с шеи кожаный футляр и вынул оттуда толстую книжку в темном переплете. На ней вытеснено: "Путешественник на велосипеде Глеб Леонтьевич Травин. Псков - Арктика - Камчатка". На каждой странице этого своеобразного паспорта стояли печати. Первая - "Камчатский окружной исполнительный комитет" и дата - 10 октября 1928 года. - Камчатский?! - Начальник все с большим изумлением перелистывал плотные листы и читал вслух: - Владивосток... Хабаровск... Чита... Новосибирск... Алма-Ата... Ташкент... Ашхабад... Тифлис... Перемахнул несколько страниц. - Петрозаводск, Мурманск, Архангельск... - И совсем тихо, с трудом разбирая слова: - Большеземельский кочевой самоедский Совет. 3 апреля 1930 года. Постой, это от нас в пятистах километров... Один за другим зимовщики - радист, метеонаблюдатель, врач, моторист - осторожно листали страницы, усыпанные круглыми, квадратными, большими и маленькими всех цветов печатями и надписями на

В 1914 году в Минусинке начал издаваться журнал истории, археологии, географии и этнографии Сибири, Средней Азии и Дальнего Востока под названием "Сибирский вестник". В №2 (февраль) корреспондент журнала Петр Козьмин рассказал о поездке к кургану, на котором местные жители постоянно видели призрака. Курган располагался в пяти часах езды на лошадях от села Кебезень, расположенном на берегу Бии по пути от Бийска к Телецкому озеру. Послушаем очевидца: "- Вот, барин, видишь ли этот курган за речкой, - прерывает молчание ямщик, обращаясь ко мне лицом и указывая кнутовищем на противоположный берег Бии. У самой дороги под круто поднимающимся обрывом стоит одинокий курган, забытый, заброшенный; только обветшалые покрытые мхом камни свидетельствуют, что стоит он уже не одну сотню лет, молча и угрюмо. Много, много видел и пережил он на веку своем, жаль только, что безмолвствует он и только молча провожает чужестранцев, заброшенных превратной судьбой на этот край необъятной нашей матушки Сиб

Будущий памятник в будущий город привёз свободный подрядчик Владимир Березин – библиотекарь, инженер и коммерсант. Тридцать с лишним тысяч тонн металла выгрузил он на обском берегу – рабочим предстояло смонтировать пролёты и водрузить их на каменные устои, торчавшие над рекой словно редкие зубы. Технологию работ разработал сам Березин при строительстве моста через Волгу, за что был удостоен Александром II ордена Святого Владимира IV степени. На берегу Оби сооружали деревянный помост высотой вровень с “зубами”, монтировали на нём пролёт, а затем всю эту многотонную конструкцию затаскивали на баржу и буксировали к мосту. Заякорив судно между опор, его частично наполняли водой. Под весом воды баржа опускалась – и металлическая челюсть моста устанавливалась на каменные коронки. Затем баржу притапливали ещё сильнее, и она свободно выходила из-под готового пролёта. Почти столетие ажурные мостовые фермы с элегантной двухраскосой решёткой верой и правдой служили городу. Но затем были заменен

Древний мир оставил нам множество загадочных текстов, расшифровка которых далась ученым с большим трудом или вовсе пока не далась: знаменитый фестский диск из Греции, таблички на протоэламском языке, найденные в Иране, камень Дандалейта из Шотландии, и прочая, прочая, прочая. Есть свои таинственные письмена и в Сибири. В мае 1984 года журнал "Вокруг света" опубликовал загадочную пиктограмму, сделанную древними жителями Чукотки на шкуре нерпы. По словам местных жителей, делается она специальной краской, приготовленной из жидкости глаза кита или медведя, при помощи которой замешивается зола или растолченный пепел. А наносится на шкуру, скорее всего, остро отточенным птичьим пером дикого гуся. История данной находки удивительна! Когда-то эта пиктограмма оказалась на борту американской шхуны. Интересно, за медный котел или бутылку рома купили ее американские китобои у аборигенов Чукотки? Увы, теперь это не узнать, как, впрочем, и многое другое, более важное. Все, что можно было устан

Василий Суриков "Вечерний вид Красноярска", 1887 Байки о Старом Шептуне привезли в Красноярск крестьяне окрестных деревень. Они рассказывали историю о бродяге, которого сердобольные сельчане соседней деревни (названия её менялись от рассказчика к рассказчику) схоронили на своём кладбище. Когда покойного стали раздевать, то обнаружили под лохмотьями пояс с золотыми монетами и чертёжом местности с неведомыми буквами и значками. Деньги мужики разделили между собой, а чертёж отнесли ссыльному, проживавшему в их селении. Надеялись, грамотный человек разберётся и подскажет, что за карта такая. Всем, кто взял золото, в ту же ночь приснился один и тот же сон. Будто сидели они в кромешной темноте и видели только карту на столе да лица друг друга. Все молчали, только где-то вверху, под потолком, слышался унылый монотонный скрип. И вдруг тишину нарушил хриплый старческий шепот: – Тише, тише, душа улетает. И через некоторое время снова: – Тише, тише, душа улетает… А потом в избе ярко вспыхнули св

С далёкой древности люди, наблюдая за природой, примечали места плохие и места хорошие. В одном лесу полно зверя, грибов и ягод, а другой пуст, словно очаг без углей и дров. В одним местах селения растут и богатеют, а в других исчезают быстро и без следа. На одном поле пшеница дает богатый урожай, а на другом вырастает хилая и чахлая. Из этих наблюдений появлялись у многих народов целые учения вроде древнеиндийской Васту Шастра (ведической науки об использовании пространства в гармонии с природой) или даосского фэн-шуя, ставшего столь популярным в нынешнем столетии. Были подобные практики и у северных народов, но за отсутствием письменности они не сложились в трактаты и учения, а передавались устно из поколения в поколение. Вопросы, что задавали себе древние северяне, требовали аналитического ума и природной наблюдательности. Почему зверь протаптывает тропы в этом направлении, а не в ином? Как перелетные птицы выбирают маршруты миграций? Почему олени начинают ходить кругами, собравшис