Валентина Сенчукова, автор мистических историй

Конец февраля выдался холодным. Стрелка термометра опустилась ниже двадцати, и задул ледяной ветер с реки. Зима никак не хотела уходить. Почти весь январь простояли лёгкие морозцы, не больше трёх-пяти градусов, но напоследок зима решила-таки отыграться, показать, что, мол, она хозяйка положения. И только яркое солнце напоминало о том, что совсем скоро весна. Оля брела по набережной, придерживая рукой капюшон парки. Мороз щипал за щёки, так, что она нет-нет да прикрывала лицо варежкой. Единственным желанием было, как можно скорей оказаться дома, в уютной маленькой квартирке, забраться под плюшевый плед и налить чашку ароматного чая с нотками мелиссы. Может, включить какой-нибудь фильм. Желательно тот, который видела, стопроцентно интересный… Под ногами хрустел снег, на ресницах намёрз иней, а пальцы ног и рук начало покалывать от холода. А дороге, казалось, что нет конца. Ветер взбивал снег под ногами. Почти так же, как и несколько лет назад. Изредка мимо проходили люди. Такие же замёрз

Он никак не может забыть день из своего детства - день, которого не было. Я никак не могу забыть день из своего детства – ДЕНЬ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО. Стоит только закрыть глаза, и я вновь мальчишка, бегущий на реку; счастливый и беззаботный, и не знаю, что совсем скоро, всего через несколько часов, нечто перевернёт мою жизнь. Я пытаюсь не думать о прошлом. Тщетно пытаюсь убедить себя – этого дня не было, это всего лишь плод моей детской фантазии. Но напрасно... Воспоминания не уходят… И хочется уехать из города, остановиться где-нибудь на трассе, выйти из машины и орать от безысходности пока меня не заберут. Иногда я так и делаю – уезжаю за город, останавливаюсь и ору до тех пор, пока не охрипнет голос и не начинают мерещиться повсюду серые, как рыбье брюхо глаза. А потом…сажусь в машину и гоню прочь… Я всегда был трусом… Денис – мой друг детства, скончался пару месяцев назад (кажется, сердечный приступ, по крайней мере, так я понял по телефону его жену). Сотни раз я хотел поговорить о том

Маша и её брат Егор возвращаются в Полотово, чтобы разгадать тайну детства... Мы с Егором всегда были очень близки, с самого раннего детства он мне рассказывал то, о чём другие не рассказали бы даже матери. А ведь он был по натуре своей скрытным и замкнутым, немного не от мира сего парнем. Но со мной маска угрюмого молчуна, человека-в-себе, спадала, и он вываливал мне все свои переживания и проблемы. Этому найдётся объяснение, он мой младший брат. Мы родились в один день, в один час, с разницей всего лишь в несколько минут, и я была старшей. И когда среди ночи он позвонил мне и сказал, что приедет, я не стала возражать. Через полтора часа он уже сидел на кухне моей съёмной квартиры. Бледный, с трясущимися руками, и всё никак не мог подобрать слова. Я не торопила, прекрасно понимая, что случилось что-то серьёзное, раз уж он не стал ждать утра. Егор уставился невидящим, отрешённым взглядом в окно. Шёл дождь, зарядивший ещё несколько дней назад. Вмиг яркий октябрь, пестрящий разноцветной

Для многих поездка в метро - это обыденность, часть жизни. Вот только что могут скрывать подземные переплетения? Какие опасности могут там поджидать... Володя студент, недавно переехавший в большой город. Однажды поздно вечером он спускается в метро и... тут внезапно гаснет свет... Для многих людей метро — часть привычной жизни. Они преспокойно спускаются вниз и становятся клеткой единой человеческой массы. Массы беспокойной, вечно торопящейся куда-то. Массы, напоминающей клубок извивающихся, слепых червей под землёй. Метро полно легенд. Большинство из них придуманы для того, чтобы развлечь пресытившегося контентом человека, и они, конечно же, не воспринимаются всерьёз. Кто в наше время поверит в легенду о заблудшей душе или поезде-призраке? Да никто. Или в зомби, шатающихся по станциям по ночам? Ответ очевиден. Но есть и люди, которые боятся ездить на метро и всячески избегают его. Они не могут толком объяснить свой страх. Для них это что-то иррациональное, не поддающееся объяснению

Архангельская область, где-то под Вельском, лесозаготовительная делянка. -1- Между четырьмя и восьмью утра среды Семён, стараясь не шуметь, выбрался из вагончика, отошёл чуть подальше, нащупал в кармане пачку сигарет, вытащил одну, закурил. Голову тут же слегка вскружило. Уже несколько недель, периодически срываясь, он пытался бросить. Сегодня вновь проснулся с жуткой тягой, как можно скорей затянуться, почувствовать во рту горький, никотиновый вкус. Перед глазами тут же всплыло лицо жены. Наташка переносила беременность тяжело, лежала уже дважды на сохранении. К лету должна была родить, если всё будет хорошо. — Будет, — сказал сам себе Семён и со злостью отбросил окурок, в который раз пообещав, что это была последняя сигарета. Алый огонёк мигнул напоследок и утонул в снегу. К горлу подкатила тошнота от того, что не сдержался. Вахта подходила к концу. Участок был обработан. Древесина рассортирована: заказная; зимний строевой лес; для фанеры; на дрова. На делянке осталось всего три чел

Спустя долгие годы у Кости находится родной дядя, и забирает его из детдома. Костя переезжает в деревню, где ему предстоит столкнуться со старинной легендой о таёжной ведьме. Всё бы ничего. В какой деревне нет своей легенды? Вот только Костю с раннего детства мучают сны-видения, в которых он неизменно видит странную, зеленоглазую девушку... Реальность переплетается с видениями. Костя пытается разобраться в чём дело, но ещё больше запутывается... 1 Ветер рвал подол платья, выбивал волосы из-под платка. Лихой ветер, что поднялся ни с того, ни сего. В один миг солнце перекрыло свинцовыми тучами. День стал ночью. Свет тьмою. Все жители села от мала до велика попрятались в избах, забились по углам, сжимая в руках кресты нательные и шепча молитвы. Все, кроме неё. Старуха бежала в лес, под защиту самого таёжного духа. Старуха падала на колени, бормотала что-то себе под нос, поднималась, крепче прижимала к груди свёрток, ведь дороже не было у неё ничего и никого. Ветви деревьев цеплялись за е

Буря пришла неожиданно. На небо набежали тяжёлые свинцовые тучи. Резко стемнело. Громыхнуло. Сверкнула молния. Поднялся сильный ветер, что вмиг пригнул деревья к самой земле, поломал ветви. А спустя ещё пару мгновений хлынул ливень. Беспощадный, жестокий, что тут же прибил пыль и траву. Маленький дом на окраине города застонал под натиском стихии. Старая крыша затрещала, окна задрожали. Но Влада это не пугало. Он сидел на дощатом полу, прижавшись спиной к стене и беззвучно шевелил губами – шептал то ли молитву, то ли заклинание – и не сводил взгляда с девушки. Она же спала на продавленном, единственном матраце в доме, поджав колени к груди. Подрагивала от холода, или, быть может, от страха, что не отпускал её даже во сне. Беззащитная, хрупкая, готовая в любой момент рассыпаться на тысячи осколков – она сморённая усталостью забылась на время. Влад так и не узнал её настоящего имени. Она не сказала, а он так и не дал ей даже временного. Она была просто Ангелом. Его любовью. Он влюбился

Я проснулся, не понимая, где я и что со мной. Со всех сторон меня окружала темнота. Я даже подумал, что ослеп и больше никогда ничего не увижу. Но сквозь прореху в крыше просочился свет. Лунный. Серебристый. Я не ослеп. Проступили очертания стола, стула и койки. Единственное окно щерилось остатками стекла. Серо-зелёная, полосатая дорожка (в точности, как у моей бабули) вела к двери. На стене висели часы с кукушкой. Старинные. Потрескавшиеся от времени. Замершие. Мёртвые часы в мёртвом месте? На талии болталась верёвка, конец её был оборван. В голове замелькали воспоминания. И я понял, что больше не будет так, как прежде. То, что было до, останется по ту сторону. Я горько рассмеялся и поднялся на ноги. Скрипнули половицы. Сквозняк лизнул затылок. За спиной кто-то шумно вздохнул. Я не один здесь. Обернулся. Сгусток темноты принял очертания человека. Я замер. И он тоже. У него не было глаз, но он смотрел на меня. Я это знал. Мне хотелось спросить кто он или что. Но язык одеревенел и не с

«Меня никто никогда не увидит…» Качели взлетали всё выше и выше. Я смотрел вниз. Сердце приятно щемило от восторга и страха – а вдруг свалюсь, расплющусь в лепёшку? Ноги скользили по мокрому от дождя сидению. Видели бы мои родители, что я качаюсь стоя, то непременно подняли бы крик. Но… Меня больше никто никогда не увидит… По началу эта мысль пугала, но со временем я привык. Со временем привыкаешь ко многому… С неба моросил мелкий дождь, царапал лицо. Ветер задувал со всех сторон. Детская площадка была безлюдна. Неудивительно, ведь давно стемнело, и все дети разбежались по домам. Все, кроме меня. Но…я…это я… Моё место здесь… Скрип-скрип… стонали старые качели, когда я раскачивался всё выше и выше. Ещё взмах, другой – быть может, я улечу далеко отсюда? Нет, этого не случится. Я навсегда останусь здесь, на старой детской площадке… В окнах девятиэтажного дома, в котором я когда-то жил горел свет. Кажется, одно – это окно моей квартиры. Хотя, может, я ошибаюсь… Память коварная штука… В ок