Автор: Андрей Каз | Живые истории и рассказы о людях и судьбах

Зеркало не лгало. Оно безжалостно показывало то, что я так старался не замечать: седина в висках, едва заметные морщины у глаз, усталость в взгляде. Мне почти пятьдесят… Полвека прожито, а что в остатке? А в остатке у меня пустота. Карманы, правда, иногда бывали полны денег, но это было ненадолго. Деньги, добытые столь лёгким, казалось бы, путём, улетучивались с поразительной скоростью на подарки девушкам, рестораны и я их просто раздавал в долг друзьям, которые почти никогда не возвращали ничего. Я провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть следы времени. В голове крутились одни и те же вопросы: «Куда всё ушло? Как я оказался в этой точке?» Я вспомнил свою последнюю встречу — Ольга, её дорогие духи, шёлковое платье, взгляд, полный ожидания. Она верила, что я тот самый, особенный. А я… я просто играл роль, чтобы снова выманить у неё деньги, которые она даже не считала. И так я играл уже сотни раз до этого. Подарки, которые она дарила, давно проданы или потеряны в череде беспечных

Светлана зашла в офис, небрежно бросив сумку на стол. Ее взгляд скользнул мимо коллег, задержавшись лишь на той самой Марине, которую все тихо называли «цыпой». Марина стояла возле кабинета заместителя директора, улыбаясь так сладко, будто весь мир принадлежал ей одной. Светлане стало неприятно от этого зрелища, но она заставила себя отвернуться и заняться работой. — Опять пришла позже всех, — пробормотала Светлана, глядя на часы. — Хотя кому какое дело? Её мысли снова вернулись к вчерашнему разговору с подругой: «Она вертит мужиками, как хочет, — сказала тогда подруга, качая головой. — Алименты получает, внешность улучшила, начальников наших развела…» И правда, Марина была разведённой женщиной с двумя детьми. Но почему-то никто не говорил о её сложной семейной ситуации, когда речь заходила о премиях и привилегиях. Все видели только блестящие губы, упругую грудь и короткие юбки. Светлана вздохнула и открыла рабочую почту. Ей хотелось бы верить, что жизнь справедлива, но факты говори

Тринадцать лет… Казалось, это так много — целая эпоха, выстроенная из совместных рассветов, вечерних разговоров, детских смехов и мелких бытовых ссор. А теперь все эти годы словно рассыпаются в руках, как песок, оставляя на ладонях лишь горькие царапины воспоминаний. Я сижу у окна, глядя, как за стеклом медленно кружатся первые снежинки. Январь. Самый тяжёлый январь в моей жизни. В голове снова и снова прокручиваются те слова — будто нож, вонзающийся в сердце снова и снова: «Мы с ней переспали. Первый раз второго января». Помню, как в тот момент воздух будто исчез из комнаты. Я задыхалась, хватала ртом пустоту, а перед глазами всё плыло. Хотелось закричать: «Зачем?! Зачем ты это сделал?!» — но голос пропал, остался лишь тихий, бессильный шёпот: «Уходи». Он ушёл всего на неделю, а потом вернулся с потухшим взглядом и дрожащими губами: «Я сделал выбор. Всё кончено. Я хочу быть с семьёй». И мы попытались. О, как мы пытались! Два месяца тишины, два месяца хрупкого спокойствия, словно мы

Дождь стучал по подоконнику, словно отбивал нервный ритм моих мыслей. Я сидела у окна, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и в очередной раз перечитывала сообщение от бывшей жены моего мужа, которую переслал мне мой муж. Она ему скинула следующее: «Нужно обсудить вопрос аренды моей квартиры. Ты обязан участвовать в оплате, так как там живёт и твой сын». Я читала это и не понимала, как можно требовать ещё и аренду, когда алименты за сына уже высасывают из бюджета нашей семьи последние соки? Мы с мужем едва сводим концы с концами: ипотека давит, как тяжёлый камень на груди, двое наших детей растут, требуют новой одежды, секций и репетиторов, эти алименты его. А тут ещё и новая волна требований от женщины, которая когда‑то сама разорвала их брак, сказав что разлюбила и ушла к другому. — Прочитала? — муж вошёл в комнату, устало опустив плечи. Его лицо, обычно светлое и улыбчивое, сейчас было словно выточено из серого камня. Я молча показала ему телефон с сообщением от него. Он вздохнул

Светлая комната, наполненная утренним солнцем, стала первым, что увидела Марина, открыв глаза. Голова гудела, воспоминания вчерашнего вечера всплывали отрывочно и неясно. Она села на кровати, чувствуя лёгкое головокружение. Рядом лежал незнакомый мужчина, спокойно спавший на спине, слегка храпя. Марина осторожно встала, стараясь не шуметь, и подошла к окну. Город внизу казался спокойным и тихим, словно ничего особенного не произошло. Но внутри неё всё бурлило от непонятных эмоций. Что случилось прошлой ночью? Она с трудом вспомнила вчерашнее вечернее мероприятие, коктейли, танцы… А потом вдруг оказалась здесь, в чужой квартире, рядом с человеком, которого видела впервые в жизни. Сердце сжалось от страха и стыда. Как она могла позволить себе такое? — Ты уже проснулась? — раздался голос позади. Марина обернулась. Мужчина открыл глаза и смотрел на неё с лёгкой улыбкой. — Кто ты? — спросила она тихо. — Меня зовут Алексей, — ответил он, садясь на кровать. — Ты была очаровательна вчера ве

Дождь монотонно стучал по подоконнику, словно пытался достучаться до моих мыслей и узнать их. Я сидел в полутёмной гостиной, уставившись в экран ноутбука и работал, но строчки текста уже сливались в бессмысленную мозаику. Телефон на столе дрогнул от сообщения бывшей жены, на которую у меня стоял специальный писклявый звук. Опять она. Я тяжело вздохнул и разблокировал экран. Сообщение содержало короткие, резкие фразы, будто болезненые и неприятные удары: «Ты обязан мне помочь. У меня двойня, а их отец сбежал. Ты не можешь оставить нас одних в беде». Я откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и вспомнил, как всё начиналось у меня с ней. Потом всплыли наши постоянные семейные ссоры, тихие слёзы, потом холодный разговор о разводе. Тогда казалось, что это единственный выход. А теперь… Теперь я словно застрял между двумя мирами, где, с одной стороны — наш общий сын, с которым я стараюсь проводить каждую свободную минуту, с другой — бывшая жена, которая видит во мне лишь источник денег дл

Я сидела в парке на холодной скамейке наблюдая, как осенние листья кружатся в безумном танце, будто пытаются убежать от надвигающейся зимы. В моей голове снова и снова прокручивались сцены последних месяцев жизни — бесконечные упрёки, косые взгляды, едкие замечания, которые словно мелкие занозы впивались в душу. И всё это я выслушивала от родни мужа. «Ну вот, ты опять не так сделала» — звучал в ушах голос свекрови. «Ты никогда не поймёшь нашу семью», — вторил ей муж. А сестра мужа, эта вечно безупречная Ольга, лишь снисходительно улыбалась, поправляя идеально уложенные волосы: «Мы‑то знаем, как надо…» Я сжала в руках телефон, который бвл единственным островком связи со внешним миром, где меня ещё воспринимали как личность, а не как вечно виноватую невестку. Пальцы дрожали, когда я набирала сообщение подруге: «Лена, я больше тут не могу. Они высасывают из меня все силы…» Ветер резко рванул, сорвав с дерева последнюю рыжую листву, от чего я вздрогнула. Где‑то внутри меня зрело понимани

Каждое наше семейное утро субботы начинается одинаково — с тяжёлого вздоха. Я стою у окна, смотрю на оживлённую улицу и пытаюсь собрать в кулак остатки оптимизма. Сегодня снова нам предстоит поездка за город к родителям мужа. В квартире у нас всё вылизано до блеска, а дети знают, что перед выездом нужно убрать игрушки, а я уже с раннего утра протёрла пыль и помыла везде полы. Хочется верить, что хоть капля этого порядка перекинется и на наш предстоящий день, но опыт подсказывает, что такого счастья нам не будет. — Мам, а мы возьмём с собой мяч? — кричит из комнаты старший, Ваня. — Конечно, возьмём! — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал бодро. В моей голове, тем временем, крутятся картинки того, что нас ждёт: пыльные подоконники, будто их специально обсыпали серой пудрой; полы, на которых можно оставить следы, словно на нетронутом снегу; раковина, заваленная тарелками, будто после пира на десяток человек. А ещё эта куча неглаженого постельного белья на кровати. Каждый раз одно и то

Дождь стучал по оконному стеклу, словно пытался достучаться до моего затуманенного сознания. Я сидела на кухне, обхватив руками чашку с давно остывшим чаем, и бездумно смотрела в одну точку. В голове крутились одни и те же мысли, будто заезженная пластинка. Они терзали, не давали покоя и вырывали меня из реальности. Шесть лет брака, двое детей, дом, который мы вместе обустраивали, вкладывая в него душу. И вот, словно удар под дых – скрытая от меня правда, которую я так боялась узнать. Он пришёл вчера вечером, бледный, с потухшим взглядом и даже не стал юлить и не пытался скрыть — просто сказал всё как есть. «Я изменял тебе», — произнёс он тихо, и эти слова повисли в воздухе, словно ядовитый туман. — Почему? Когда? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — Как ты мог? Он опустился на стул напротив, сжал мои руки своими холодными пальцами. — Это было тогда, когда у нас всё шло наперекосяк и мы долго не могли найти общий язык, когда не было близости из-за обид и по

Каждое утро в нашем доме начинается одинаково. Слышу, как в соседней комнате тихо переговариваются сын с невесткой, потом звякает посуда — значит, завтрак почти готов. Я невольно прислушиваюсь, мысленно рисуя картину: Алёна, жена сына, ставит на стол тарелку с омлетом, наливает сыну кофе, улыбается. Вроде всё как положено. Только вот за этой внешней благопристойностью мне видится что‑то чуждое, непонятное, будто мы с ней живём в разных измерениях. Встаю пораньше — привычка, выработанная годами. Пока молодые спят, успеваю и полы протереть, и кастрюлю с супом на обед поставить. В моём мире время — это ресурс, который нельзя растрачивать впустую. В моём мире день расписан по минутам: стирка, уборка, звонок маме, проверка домашних заданий у внуков по видеосвязи. А у невестки, похоже, время течёт иначе — медленно, лениво, словно речка в знойный полдень. Сегодня, как обычно, она появилась на кухне около полудня. В халате, с растрёпанными волосами, зябко кутается в шаль. — Доброе утро, ма