Эмилия Зоринова /Мысли вслух. В прозе и в стихах🤓

И кто там ждёт меня у врат,
 Где тень и свет сплетают нить?
 Апостол? Бес? Иль мудрый старец,
 Что ведает, куда идти? Быть может, ангел белоснежный,
 С крылом, как утренний туман,
 Мне шёпот подаёт заветный,
 Чтоб не заблудился мне в далях. А может, бес, коварный спутник,
 Вплетёт в слова змеиный яд,
 И в лабиринте лжи запутанной
 Заставит верить в ложный клад. Высший разум? О, сколь туманно
 Постичь его незримый след!
 Он — вихрь, что кружит неустанно,
 Он — свет, что гасит всякий бред. Своей душе я главный враг,
 В ней — бури, пламя, лёд и мрак.
 Она — как море без причала,
 Где тонет разум, гаснет знак. А может, это чья‑то пьеса,
 Где сцена — мир, а мы — актёры?
 И режиссёр, скрываясь в небе,
 Вершит судьбу, как дирижёр. Актёры мы, марионетки.
 В руках прозрачных нитей власть.
 Они ведут нас, как на нитке,
 К тому, что суждено свершать. Любимые питомцы того,
 Кого познать не можем мы,
 Кто за завесой тайн сокрытый
 Следит за нами с высоты. Он — ветер, что колышет травы,
 Он — дож

Когда на стене колышутся тени
 И лампу в ночи не гашу,
 Тогда сочиняю случайные рифмы
 И образы живут в вечерУ. Вот в танце та тень, кружась, —
Балерина.
 Движенья легки, и отблеск огня
 Играет на контурах зыбко. 
А вот пожилая на сцене актриса,
Последнюю роль играет она. А дальше — старец с посохом древним,
 В морщинах — веков загадочный след.
 Он шепчет истории, полные смысла
 О том, что бывало и чего уже нет. Вот мальчик, что ловит летучих мышей, 
В руках его — сеть, в глазах — озорство.
 Он верит, что в каждой из этих теней
 Таится магия и волшебство. А в дальнем углу притаилась мечта,
 Как призрак, как шёпот, как тихий призыв.
Она манит вдаль, где сияет звезда,
 Где смыслы рождаются, есть лейтмотив. И каждая тень — это чей‑то рассказ,
 Чья‑то надежда, чья‑то печаль.
 Ловлю их, сплетаю в слова,
 Пока ночь не ушла, ночник не погас. Я слушаю тени, сны шепчут они,
 Диктуют строфу за строфой.
 И в каждом движении каждая тень Наполнена светлой своей глубиной. Ведь тени без св

Снежная вьюга заметает дороги,
 И тем, кто в пути, может быть нелегко.
 Зима расшалилась, накидала сугробов —
Не надо препятствий для тех, кто в пути! В аэропорту — суета и тревога:
 Рейсы задержаны, царит непогода.
Пассажиры в залах ждут с нетерпением,
Когда же метель усмирится немного. А за окном — лишь белая пурга,
 Как будто мир накрыла пелена.
 И самолёты спят на взлётной полосе,
 Пока стихия не насытится вполне. Но есть и те, кто сквозь метель спешит. Чей долг — вести вперёд автомобиль.
Водители сквозь снежную завесу, Сквозь вихри ветра держат свой маршрут. Их фары «бьют» сквозь вьюги пелену.
 В сердцах — упорство, теплится надежда.
Они же знают: где-то люди ждут.
 И надо сквозь буран пробиться, Не свернуть. А путники с работ идут домой, Укутавшись теплей по самые глаза. Тяжёлые шаги сквозь вихрь и снег. И ветер рвёт пальто им и шарфы.
 Их дома ждут, и свет горит в окне. Зима дерзит нам, но не сломит дух, Что крепче ветра, крепче снежных вьюг. Ведь в каждом, кто се

Я в Новом году желаю всем мира, Чтоб были вы все здоровы и живы. Пусть счастье в ваш дом постучится, А сердце от радости бьётся.

Вы знаете, не просто всех любить, Прощать, понять и слушать все слова, Не просто жить, узнав весь тёмный мрак
Предательской изнанки бытия. Но в сердце теплится неугасимый свет,

Глава 4 Свет и тьма Тем же вечером Наталья стояла у старой избы Марьи Харитоновны. Бабушка, едва открыв дверь, сразу всё поняла по её заплаканному лицу. — Приворот, — тихо сказала она, наливая внучке травяной чай. — Я уж думала, ты умнее. — Бабуль, помоги! — Наталья схватила её за руки. — Он как неживой! Я не хотела такого! Сделай что-нибудь! Марья Харитоновна вздохнула, достала из сундука потемневший от времени медный ковш и засушенные травы. — Есть магия, что светит, как солнце, — начала она, разводя огонь в печи. — А есть та, что ползёт, как змея в темноте. Ты выбрала тёмную тропу. Теперь придётся идти обратно, но дорога будет нелёгкой. В полночь бабушка повела Наталью к реке. В свете луны она начертила на песке круг, поставила в центр заколдованное яблоко и зажгла три свечи. — Повторяй за мной, — строго сказала она, протягивая внучке горсть соли. — «Что словом призвано, то волей отпущено. Что сердцем пожелано, то разумом отринуто. Как вода уносит песок, так и чары растают».

Я укутаю в шаль свои плечи, 
У окна притаюсь —
 Снегопад…
 Зажигаешь ты вечером свечи,
 Они нежнее, чем лампы, горят. Так нам вместе тепло вечерами, 
Заменили они телевизор,
 Вот нам звёзды сияют в окно, 
И снежинки порхают капризно. Ты приносишь чай в чашке смешной Там рисунок –похож на меня: В очках кошка и в вязаной шапке. Чашку ты выбирал для меня. 
А в ней чай с любовью, с мечтой.
 Каждый жест твой — как штрих акварельный, 
Как рисунок, что создан тобой. В этом доме — наш маленький космос, 
Где часы замедляют свой бег.
 Здесь не нужно громких вопросов,
 Здесь понятен без слов человек. Ты — мой рай, моё мягкое облако,
 Тёплый свет, Божий дар.
 Мы молчим. Понимаю без слов. Мы с друг другом без них говорим. За окном — ветер , сыро. Не характерно совсем для зимы
 А у нас — свой особенный мир. 
Где любовь — не слова, а поступки.
 В прикосновениях, в твоей улыбке.
 И мне кажется, что сны все сбылись. Этот вечер — как тонкая нить,
 Что связала два сердца навек.
 И не нужно нам звёзд

Глава 3 Тени прошлого Наталья не помнила точно, когда всё началось. Образы таились на краю сознания — словно обрывки снов, которые рассеиваются с рассветом. Но иногда, в полудрёме или в миг внезапного озарения, перед глазами вставало: бабушка Марья Харитоновна, её низкий голос. Запах сушёных трав и воска. Странные,завораживающие слова. Ей было лет семь. Дом бабушки стоял на отшибе — бревенчатый, с резными наличниками, будто сошедший со страниц какой-то сказки. Марья Харитоновна никогда не спешила: каждое действие — будто ритуал. Чай заваривала с особым поклоном к солнцу, хлеб резала не спеша, шепча что-то под нос. Однажды Наталья застала её в саду на закате. Бабушка стояла у старого яблоневого дерева, прислонив к нему ладонь. Её пальцы, иссечённые морщинами, обводили невидимые узоры на стволе дерева. — Бабушка, что ты делаешь? — спросила Наталья, подойдя ближе. Марья Харитоновна не обернулась. Её голос звучал непривычно глухо: — Это дерево помнит. Оно знает, кто приходил сюда до

Глава 2 Яблоко раздора Наталья и Галина дружили с самого детства. И вместе окончили школу, и вдвоём окончили медицинский, но судьбы их сложились по-разному. Наташа выглядела значительно моложе своих сорока двух. Стройная, со светлыми длинными волосами и яркими серо-зелёными глазами, она легко притягивала взгляды. Работала терапевтом в городской поликлинике, успевала вести платный приём в частном медцентре. Коллеги шутили: «У Натальи не кабинет, а пункт психологической разгрузки — к ней идут не только лечиться, но и душу излить». Дома её ждал Юрий — крепкий, немногословный мужчина с золотыми руками. Он трудился слесарем на заводе, но в свободное время всегда что-то мастерил, что приносило тоже неплохой доход. Их брак держался на тихом уважении и привычке: страсти давно улеглись, зато появилась та самая надёжность, которую Наталья ценила всё больше с годами. Галина, напротив, никогда не была красавицей. Невысокая, полноватая, с простоватым лицом, вечно путающимися кудрями и чрезмерно