Расцвет и падение османов

Тишину султанских покоев нарушил скрип двери. Султан Ахмед сидел за рабочим столом и, не отрываясь от государственных бумаг, почувствовал чье то присутствие. Он поднял глаза и увидел девушку. Румяная, с испуганными глазами, закутанная в дымку шелкового фермани. По всему было видно – прислала мать. Валиде Эметуллах султан вновь пыталась прочертить свою волю прямо в его сердце. Но султан Ахмед не был мальчиком. Он был Падишахом. - Кто прислал? — спросил он, хотя прекрасно знал ответ. - Валиде-султан,мой повелитель... — прошептала девушка, едва дыша. Султан Ахмед медленно,с ледяным спокойствием, покачал головой. - Валиде почтительна.Но я не нуждаюсь в ее дарах этой ночью. Покинь мои покои. Его слова повисли в воздухе, острые и безвозвратные, как удар ятагана. Девушка, не веря своему несчастью, отступила и выскользнула за дверь. Султан Ахмед снова склонился над бумагами. Эта маленькая победа была важна. Она напоминала всем, включая саму Валиде, кому принад

Гарем был наполнен оттенками роскоши и таинственности, стены украшали изысканные узоры, а воздух наполняла мягкая мелодия флейты, доносящаяся издалека. Страж в гареме, облаченный в традиционную форму, с достоинством произнес: - Внимание! Валиде Эметуллах султан Хазретлери!!! Его голос разнесся по залу, как гром среди ясного неба, заставляя всех замереть в ожидании. В это время Валиде Эметуллах султан, с поднятой гордо головой и уверенной осанкой, вошла в гарем, словно сама судьба. За ней следовали ее дочь Хатидже султан, изящная и грациозная, Афифе калфа с её мягким, но настойчивым взглядом и Джафер ага, преданный слуга с невозмутимым лицом. Девушки, выстроенные в ряд, встретили свою могущественную госпожу, склонив головы в знак уважения. Их сердца замирали от трепета — перед ними стояла женщина, которая обладала силой управлять судьбами целого народа. Бану хатун, с доброй улыбкой, приветствовала валиде султан: - Добро пожаловать во дворец! Дворец

Февраль 1704 год Султан Ахмед потребовал от хранителя султанских покоев Ибрагима немедленного отчёта о смерти султана Мустафы. Во дворцовой тишине это выглядело как приговор: слова падишаха отлетают молотом, и становится ясно — от ответа зависит жизнь. Ибрагим, знавший цену словам, заранее подготовился. Свет лампад и свечей дрожал на позолоте, бросая тени на строгие черты султана Ахмеда. - Говори, Ибрагим, — повелел падишах ровным голосом. Ибрагим чувствовал, как под его одеждой учащается пульс; он видел в глазах правителя не просто требование, а вопрос о собственной судьбе. В тот вечер он вывел на ковер трёх лекарей — людей, которых сам же подкупил. Они, с покорностью склонили головы и, переглянувшись, произнесли: - Повелитель, смерть султана Мустафы — следствие болезни. Стены кафеса сломили его. Султан Ахмед опустил веки на мгновение. Ибрагим видел, как в этом кивке смешались облегчение и холодная решимость: ложь спасла не только его, но и порядок, кото

Длинный коридор у покоев валиде султан был наполнен полутенями и запахом ладана; на стенах висели ковры, приглушавшие шаги, и только тихое эхо шагов нарушало тишину. Бану хатун подошла к дверям, остановилась на мгновение, будто прислушиваясь к биению сердца дворца, затем, с легкой самонадеянной улыбкой и едва заметным блеском в глазах, вслух бросила: «СКОРО ЭТИ ПОКОИ БУДУТ МОИМИ». Слова отозвались по коридору, как камешек, брошенный в тихую воду — тонкий, но понятный звук амбиций. В её тоне чувствовалась не только дерзость, но и расчёт: заявить вслух, чтобы укрепить надежду и, возможно, посеять ощущение неизбежности. Джафер ага услышал это по соседнему проходу. Главный ага евнухов, который много лет служил при валиде Эметуллах султан, огляделся, и лицо его потемнело. Он подошёл к Бану хатун ровно и без суеты — в его походке было и предупреждение, и спокойная угроза, у которой в храме власти своя логика. Его голос был твёрд: — Хатун, эти покои — Валиде Эметуллах с

Стоя на балконе своих покоев, валиде Эметуллах султан стояла смотрев вдаль, её плащ чёрного траура аккуратно обрамлял фигуру; на лице читалась усталость, но глаза оставались ясными, как у человека, который принял своё решение. Рядом, в тени, склонив головы стояли — Джафер ага и Афифе калфа, собранные и готовые поддержать волю госпожи. Султан Ахмед подошёл медленно, держа спину прямо, как полагается правителю, но в голосе слышалась тревога. Эметуллах султан заговорила первой — её слова были спокойны, лишены излишней драмы, но в них слышалось железо материнской решимости: - Ахмед, я забираю внуков и уезжаю в Эдирне. Там спокойнее. Во дворце стало слишком много теней. Нужно мне уехать и оправиться от смерти Мустафы, также Хатидже поедет со мной. Султан Ахмед покачав головой, сказал: - Мои племянники останутся во дворце, валиде. Я не позволю им покинуть дворец. Она посмотрела на него мягко, но твёрдо: - После случившегося с Мустафой я желаю побыть с вну

В главном дворе дворца, величественные колонны и мраморные полы создавали атмосферу строгости и величия. На троне, устремлённый в горизонт, сидел султан Ахмед, его лицо было беспристрастным, но в глазах прятались тени внутреннего конфликта. Рядом с ним, словно отражение его власти, стоял великий визирь Нуман паша, уверенный и непоколебимый, готовый выполнить волю султана. Напротив, на коленях, в смирительном покаянии, стоял Хюсейн паша, руки которого были связаны верёвками. Его сознание осознавало неизбежность момента, и в глазах читалась смесь страха и отчаяния. Позади него, в тени, ожидал палач, крепкий мужчина с холодным взглядом, держа в руках острый меч, готовый вынести приговор. Султан Ахмед кивнул Нуману паше, давая сигнал о начале исполнению решения, который, как он знал, был необходим для поддержания порядка и авторитета в султанате. Нуман, с утраченными эмоциями, подал рукой знак палачу. Остриженный поток напряжения пронзил пространство, когда палач, с в

В тени роскошных покоев султана Ахмеда, где свет ламп освещал гладкие ткани и изысканную мебель, царила удивительная атмосфера ожидания. Анастасия, теперь уже Бану хатун, его любимая фаворитка, вошла с легкими шагами, еле сдерживая волнение. Она знала, что этот момент станет переломным в их отношениях и в судьбе всего дворца. После того как повитуха осмотрела ее, она решила поделиться сразу же радостной вестью с падишахом. Султан Ахмед, сидя за своим письменным столом и перебирая документы, поднял взгляд, когда она вошла. Увидев её светлое лицо, он почувствовал, как его сердце забилось быстрее. — Бану, моя дорогая, — сказал он, вставая и направляясь к ней. — Ты выглядишь особенно великолепно сегодня. Что-то тебя тревожит? Бану хатун глубоко вздохнула, её сердце колотилось от волнения. Она знала, что это новость изменит всё. — Повелитель, — начала она, обращаясь к нему, придавая словам особую близость. — У меня есть важные новости, которые я хотела бы поделиться

В покоях султана Ахмеда царила атмосфера важности и решительности. После трёх прекрасных дней, проведённых с Анастасией, и в процессе изменения своего окружения, он осознал, что для обеспечения безопасности и сохранения порядка в его святилище ему нужен верный и надёжный человек. Он сел за изящно оформленный стол, обдумывая своё решение, когда вошёл Ибрагим, его верный слуга. Ибрагим служил султану много лет когда тот еще был шехзаде, всегда проявляя преданность и мудрость. Его опыт и уверенность в себе были теми качествами, которые султан Ахмед ценил больше всего. - Ибрагим, — произнёс султан Ахмед, подняв взгляд на своего поклонившегося ему слугу. - Я хочу, чтобы ты знал, что я ценю твою преданность. Ты всегда был рядом, когда это было необходимо, и я не раз убеждался в твоей верности ко мне. Ибрагим, склонив голову в знак уважения, с нетерпением ждал продолжения, чувствуя, что вскоре ему будет предложено нечто важное. - Я назначаю тебя хранителем султанских

Полгода пролетело незаметно, и в султанских покоях вновь царила атмосфера ожидания и радости. Валиде Эметуллах султан, стремясь радовать своего сына, решилась устроить роскошный праздник в честь султана Ахмеда. Она знала, что радость султана — это её гордость и обязанность. Волнение царило в воздухе, когда празднество готовилось к началу. На праздник были приглашены лучшие танцовщицы, тщательно отобранные из числа новых девушек, обученных искусству танца, музыки и восточного обаяния. В этот вечер султанские покои залила волшебная атмосфера, наполненная музыкой и волшебными ароматами восточных цветов. Снутри раздавались звуки лютни и ударных инструментов, создавая мелодии, которые завораживали. Среди танцующих девушек выделялась одна — Анастасия, красавица из Греции. Её танец был полон грации и изящества, словно сама природа вдохнула в неё жизнь. Её яркие глаза сверкали, а движения тела были лёгкими и воздушными, подчеркивая её каждую черту, привлекающую внимание. Анаста