Современные Литейные Технологии

Конец 2023 года стал переломным. Карагандинский металлургический комбинат, десятилетиями работавший под иностранным флагом, вернулся домой. Под именем Qarmet и контролем национального инвестора он начал масштабнейшую модернизацию. Год 2025-й подводит первые итоги. Что уже изменилось на самом сердце казахстанской индустрии и как эти перемены отразятся на экономике каждого из нас? Давайте разбираться. Новая эра началась с $286 млн Кратко о главном: по поручению Президента актив выкупил казахстанский инвестор Андрей Лаврентьев. Цена сделки — $286 млн, но это лишь начало. Новый собственник взял на себя обязательство вложить в развитие и «зелёные» технологии около $3 млрд. И, как недавно сообщил министр индустрии Ерсайын Нагаспаев, инвестиции уже идут с опережением графика — освоено $1,4 млрд из $3,5 млрд по обновлённому плану. Где идут самые большие перемены? Безопасность — прежде всего: $300 млн выделено именно на неё. Внедряются системы дегазации, мониторинга метана, цифровые системы

В Правительстве недавно прошла стратегическая сессия по строительству первой российской высокоскоростной магистрали Москва — Санкт-Петербург. На повестке были: 2 трлн рублей инвестиций, запуск в 2028 году и почти фантастическая перспектива: добраться из Москвы в Петербург за 2 часа 15 минут. Но если отодвинуть красивые цифры и презентации, становится ясно: ВСМ — это не только про скорость, но и про металл. В буквальном смысле. За стройкой века скрывается гигантский рынок для металлургов, сопоставимый с «золотой лихорадкой». Сюжет, достойный бестселлера, развернулся вокруг выбора головного исполнителя подвижного состава. Многие ожидали, что заказ получит «Трансмашхолдинг» (ТМХ), обладающий мощнейшей производственной базой. Однако Минпромторг сделал ставку на группу «Синара» и «Уральские локомотивы» — тех самых, что вместе с Siemens собирали «Сапсаны». Их ключевое преимущество — уникальные компетенции в проектировании цельносварных алюминиевых кузовов, без которых получение скоростного п

Петербург всегда был городом инженеров — от корабельных мастеров Петра I до создателей атомных реакторов. Именно здесь зародилась отечественная металлургия в её промышленном смысле. Три завода — Ижорский, Путиловский (Кировский) и Обуховский — формировали инженерную культуру страны. Всё началось в 1722 году, когда Пётр I повелел построить в Колпине мельницу для обработки леса на корабли Балтийского флота. Так родились Ижорские заводы — будущая кузница флота и гордость российского машиностроения. К XIX веку здесь отливали корабельные котлы, паровые машины и броню, а в XX веке — корпуса танков и тральщиков. Сегодня предприятие производит оборудование для атомной энергетики и нефтегазовой отрасли: реакторные корпуса, сосуды высокого давления, уникальные заготовки весом в десятки тонн. Ижора — это пример промышленной эволюции, где литейка XVIII века превратилась в высокотехнологичный кластер XXI века. Когда инженер и математик Николай Путилов в 1868 году выкупил старую чугунолитейную масте

Если бы инженеры 80-х имели доступ к 3D-моделированию и BIM-системам, строительство обелиска «Городу-герою Ленинграду» заняло бы месяцы. Но в 1983-м у проектировщиков из института «Ленгипроинжпроект» под рукой были кульманы, теодолит, аэродинамическая труба и, пожалуй, главное — смекалка. Когда архитекторы Владимир Лукьянов и Александр Алымов предложили установить монумент на площади Восстания, инженеры сразу вспомнили, что когда-то здесь стоял памятник Александру III. А значит — под землёй скрыт старый бетонный массив. Казалось бы, зачем тратить время — можно использовать готовое основание. Но инженер Борис Брудно настоял: «Пока не знаем, что там под нами, — не начинаем расчёты». Архивы подтвердили подозрения: старый фундамент не подходит ни по прочности, ни по конфигурации. Тогда специалисты треста геодезических работ и инженерных изысканий пробурили 56 скважин глубиной до 4,5 метра, нанесли контуры прежнего фундамента на план и выбрали новое место. С современной точки зрения — обыч

Когда мы говорим об индустриальном прорыве СССР 1930-х годов, чаще всего вспоминаем гигантов вроде Магнитки, Днепрогэса или Уралмаша. Однако за фасадом грандиозных строек стояла другая, теневая сила — миллионы заключённых ГУЛАГа. Их труд стал одним из основных инструментов, позволивших стране в рекордные сроки пройти путь от аграрной экономики к индустриальной державе. В конце 1920-х годов в СССР столкнулись с хроническим дефицитом рабочей силы. Масштабные стройки требовали сотен тысяч рабочих рук, но свободных не хватало. Тогда государство обратилось к ресурсу, который в условиях тоталитарной экономики быстро приобрёл «производственную ценность» — к труду заключённых. Постановление СНК от 1929 года прямо предписывало ОГПУ создавать лагеря в отдалённых районах страны для «колонизации» и эксплуатации природных богатств с помощью труда людей, лишённых свободы. Так лагерная система превратилась в экономический инструмент. К началу 1930-х ОГПУ фактически стало хозяйственным ведомством, а к

Современная снайперская винтовка — это инженерный шедевр, в котором металл и механика подчинены одной цели — попадать точно в цель с первого выстрела. За каждым выстрелом, поражающим цель в сотнях метров, стоит не только мастерство стрелка, но и огромная работа металлургов, технологов и инженеров. Главный элемент любой снайперской винтовки — ствол. От его качества зависит всё: точность, дальность, стабильность стрельбы. Он должен быть прочным, выдерживать сотни выстрелов, не деформируясь от нагрева. Для этого используют либо нержавеющие стали, либо хромомолибденовые сплавы — металлы, способные сочетать прочность и упругость. Такие сплавы сложно обработать, но без этого не добиться стабильного результата. Толстостенные стволы (иногда почти 2 см в диаметре) меньше греются и их меньше «ведёт» от температуры. Иногда на стволе фрезеруют тонкие желобки, которые обеспечивают лучший теплообмен. Канал ствола и нарезы внутри него — те самые винтовые линии, которые придают пуле вращение — изготав

Когда-то самовар стоял на столе в каждой русской семье. Он был центром притяжения, общения и тепла. Ну прямо как интернет сегодня) Вокруг него собирались, спорили, мирились и пили чай, которого, казалось, вкуснее просто не бывает. Сегодня, конечно, эту традицию подменили чайники, френч-прессы и даже одноразовые пакетики. Но настоящие ценители знают: вкус чая из самовара — это не просто вода и листья, это металл, огонь и физика теплопередачи. Давайте разберёмся, из чего делают эти почти исторические машины, и почему даже металл у самовара — со своим характером. Большинство самоваров делают из латуни — сплава меди и цинка. Пропорции этих двух элементов — словно рецепт настроения прибора: Для инженера латунь — материал с отличной пластичностью и теплопроводностью. Для дизайнера — эстетика «теплого металла», который красиво стареет. А для владельца — приятный блеск и долгий срок службы. Но у меди есть свой норов: при контакте с влагой она окисляется, образуя пятна. Кому-то это кажется нед

Когда Apple объявила, что больше не будет использовать российские металлы — вольфрам, тантал и золото — многие СМИ поспешили назвать это «жестом политической воли». Но за громкими словами скрывается куда более интересная техническая история. Ведь iPhone и MacBook — это не просто «гаджеты», а квинтэссенция металлургии высокой точности. И каждый грамм металла в них имеет своё назначение и свою цену. Вольфрам — это герой невидимого фронта в электронике. Благодаря невероятной твёрдости и температуре плавления свыше 3400 °C, он используется в микродрелях для печатных плат, в элементах вибромоторов, а также в защитных слоях транзисторов. Без него современный смартфон буквально не завибрирует. Тантал — металл, отвечающий за стабильность питания. Он незаменим в конденсаторах, которые обеспечивают бесперебойную работу процессоров и памяти. Миниатюрные, надёжные, устойчивые к нагреву — танталовые конденсаторы стали стандартом для мобильной электроники. Золото — не только украшение, но и лучший п

Алчевский металлургический комбинат (АМК), один из старейших заводов в стране, — наглядный пример того, как предприятие может пройти через экономические кризисы, войны и блокаду, а затем возродиться и снова стать опорой для целой отрасли. Завод был основан в 1895 году Санкт-Петербургским Донецко-Юрьевским металлургическим обществом при поддержке харьковского купца Алексея Кирилловича Алчевского и назывался Екатерининским заводом. Проектировал и руководил строительством профессор металлургии Александр Мевиус. Уже 26 мая 1896 года на заводе загудела первая доменная печь. Менее чем за два года на площадке работали три домны, два мартена и три прокатных стана. Производство развивалось стремительно: завод выпускал не только чугун и сталь, но и стал центром рабочей жизни региона. Но вместе с ростом мощностей росла и социальная напряжённость: тяжёлые условия труда и 12-часовой рабочий день спровоцировали забастовки, а завод стал одной из точек притяжения революционного движения. После смерти