Toxic People

Одна из самых устойчивых иллюзий в отношениях — вера в то, что роли отражают личность. «Я терпеливый человек». «Я по природе спасатель». «Он агрессор, он такой». Но роль — это не характер и не сущность. Роль — это способ действовать, который когда-то оказался рабочим. Личность — это структура. Роль — это поведенческая конфигурация, которую психика включает в конкретных условиях. Один и тот же человек может: Меняется не личность. Меняется стратегия выживания и удержания власти. Роль определяется не «какой я», а: Если прямое давление опасно — включается жертва. Если беспомощность не работает — появляется спасательство. Если теряется контроль — выходит преследователь. Роли — подвижны. Фиксируется не роль, а способ удерживать влияние. Потому что психика предпочитает: Если в детстве: эти стратегии закрепляются как «я». На самом деле это не «я», а адаптация, которая не была пересмотрена. Не потому что не могут иначе. А потому что иначе — страшно. Выход из привычной роли означает: Роль даёт н

В последние годы нарциссизм (как и другие расстройства кластера B) превратился в универсальное объяснение любого зла. Плохие отношения? — нарцисс. Больной разрыв? — нарцисс. Травма? — снова он. В публичном пространстве сформировался образ абсолютного Зла, а рядом — образ абсолютно Правой Жертвы. Эта картина эмоционально понятна. Но психологически — опасна. Потому что демонизация — это не осознанность. Это защита. Демонизация выполняет сразу несколько функций: Парадоксально, но именно этим механизмом активно пользуются… сами нарциссы. Расщепление — их базовая защита. Книги, курсы, марафоны, блоги, построенные по принципу: Чем страшнее враг — тем выше вовлечённость и продажи. Где сложные клинические понятия превращаются в: Изначально такие пространства нужны. Но без профессиональной модерации они часто превращаются в: Это уже не поддержка. Это консервация травмы. Существует целый пласт книг (в том числе широко известных), где нарцисс: Такие тексты: Важно понимать: эмоциональный отклик ≠

Треугольник Карпмана — это модель деструктивного взаимодействия между людьми, описывающая повторяющийся сценарий психологических игр в близких, рабочих и социальных отношениях. Её предложил психиатр и транзактный аналитик Стивен Карпман, как способ понять, почему люди снова и снова застревают в конфликтах, где все чувствуют себя пострадавшими, даже если начиналось всё «из лучших побуждений». В основе модели — три роли: Жертва, Преследователь и Спасатель. Это не типы личности и не диагнозы, а временные позиции, которые люди занимают в отношениях, часто неосознанно. Самое важное в треугольнике — не сами роли, а их динамика: то, как они незаметно сменяют друг друга и втягивают участников в замкнутый круг. Именно поэтому Треугольник Карпмана остаётся одним из самых точных инструментов для понимания токсичных и запутанных отношений. В треугольнике роли могут быть динамическими и взаимозаменяемыми, особенно если речь идёт о психологическом или межличностном треугольнике. Важно: Эти роли не ф

Спасатель кажется хорошим. Он помогает, поддерживает, берёт на себя чужую боль. Со стороны — герой, который «всегда рядом». Но за маской заботы скрывается самая незаметная форма контроля в треугольнике власти. Спасатель управляет через право быть нужным. Его влияние не открыто и не агрессивно — оно социально оправдано и даже похвально. Он говорит: И почти никто не станет спорить с «помощью», даже если она ограничивает автономию другого. Позиция спасателя позволяет: Пример: Так создаётся тонкая, почти незаметная власть, закрепляющая влияние без открытой конфронтации. Никто не критикует помощь. Никто не видит в контроле манипуляцию. 2. Он удерживает систему в игре. Жертва остаётся зависимой, преследователь стабилен, треугольник работает. 3. Он подменяет автономию другим. Человек начинает сомневаться в себе и своих решениях, постепенно теряет способность действовать без одобрения. Внешне кажется, что система спасена, а на самом деле — усилена зависимость. Он «помогает», но управляет. Он «

Материал ниже носит информационно-просветительский характер. Он не является медицинской, психиатрической или психологической диагностикой и не предназначен для постановки диагнозов конкретным людям. В тексте используются понятия из клинической и личностной психологии для описания поведенческих паттернов и структур личности, а не для навешивания ярлыков. Психопатия в данном контексте рассматривается в субклиническом смысле — как особая организация личности, которая может проявляться у социально адаптированных людей и не обязательно соответствует психиатрическому диагнозу. Описанные признаки: Цель материала — психообразование, развитие критического мышления и понимание межличностной динамики, а не формирование страха, стигматизации или обвинений. Если вы узнали в описаниях знакомые паттерны — это повод не для самодиагностики, а для более внимательного отношения к собственным границам и выборам. В интернете слово «психопат» используют как ругательство. В психологии — это совсем другое. И

Позицию жертвы принято считать слабой. Её жалеют, защищают, оправдывают. Ей сочувствуют — и редко задают неудобные вопросы. Но в системе власти жертва — не пустое место. Это активная позиция, просто замаскированная под пассивность. Беспомощность в треугольнике власти — не отсутствие силы, а отказ от ответственности в обмен на влияние. Жертва: но при этом: Это и есть её власть. Жертва управляет не действиями, а состояниями. Она влияет через: Фраза «я не могу» становится инструментом контроля. Не потому что человек лжёт, а потому что эта позиция когда-то спасла. Жертва не атакует. Она ждёт. Ждёт, пока: И если этого не происходит — включается обида, холод, слёзы, обвинения, демонстративное страдание. Это не слабость. Это косвенное давление, которое трудно оспорить, не выглядя жестоким. Потому что эта позиция даёт: Жертву нельзя критиковать — это сразу делает другого «агрессором». Так формируется асимметрия власти. Жертва редко злится открыто. Её агрессия — латентная. Она проявляется в: Эт

Доминирующего легко принять за сильного. Он громче. Жёстче. Увереннее. Он задаёт правила, повышает голос, наказывает, требует. Со стороны кажется: вот у кого власть. Но если смотреть не на форму, а на устройство — картина разворачивается. Сила — это устойчивость. Возможность выдерживать неопределённость, фрустрацию, отказ, чужую автономию. Доминирование возникает там, где устойчивости не хватает. Когда человек не выносит: он начинает управлять. Контроль подменяет опору. Доминирующий не автономен. Его власть всегда объектная. Ему нужен: Без реакции — нет подтверждения силы. Без подчинения — нет доминирования. Именно поэтому: Чем больше агрессии, тем меньше внутренней опоры. По-настоящему сильному не нужно: Он не воюет за власть — он ею не озабочен. Агрессия появляется там, где контроль начинает ускользать. Это ключевой парадокс. Он боится: Поэтому он: Внешне — сила. Внутри — тревога. Потому что он берёт на себя то, от чего другие отказываются: На фоне пассивности это выглядит как мощь.

Когда говорят о треугольнике жертва — преследователь — спасатель, чаще всего имеют в виду бытовую, упрощённую схему. Есть плохой. Есть слабый. Есть «хороший». Есть агрессор. Есть пострадавший. Есть тот, кто помогает. Но в реальности — особенно если смотреть не с моральной, а с психодинамической позиции — это не треугольник ролей, а треугольник власти. И тогда картина становится куда менее удобной. Не роли, а распределение власти В треугольнике власти важно не кто как называется, а кто чем управляет. Здесь распределяются три ключевых ресурса: контроль — кто задаёт правила, рамки, допустимое; зависимость — кто от кого эмоционально, психологически или экзистенциально зависит; легитимность — у кого есть «право» быть таким, как он есть, и оправдание своих действий. Каждая позиция в треугольнике удерживает свой кусок власти, просто делает это по-разному. Преследователь: власть через контроль Позиция преследователя кажется самой очевидной: давление, агрессия, критика, обесценивание, принужде

Манипуляция — это не всегда крик, давление или явная агрессия. Чаще всего она выглядит как «отношения», «забота», «эмоциональная близость». Особенно характерна она для людей с расстройствами личности кластера B (нарциссическое, пограничное, истерическое, антисоциальное), где взаимодействие с другим используется как способ регуляции себя. Представители кластера B не строят отношения. Они используют людей как внешние регуляторы: для самооценки, эмоций, власти, разрядки. Вот 10 типичных паттернов, по которым можно понять, что вами манипулируют. 1. Постоянное смещение ответственности Любая проблема в итоге оказывается вашей виной. Вы «не так поняли», «не так отреагировали», «слишком чувствительные». 2. Чередование тепла и холода Сегодня — близость и идеализация. Завтра — дистанция, молчание, холод. Так формируется зависимость и тревожная привязанность. 3. Газлайтинг Ваши ощущения обесцениваются: «Тебе показалось», «ты всё придумал», «этого не было». Со временем человек начинает сомневатьс

В массовом сознании спасательство выглядит как добродетель: помочь, поддержать, вытащить, не бросить. Но в психологии спасательство — это не альтруизм, а особая форма отношений, в которой помощь становится способом влияния и контроля. Разберёмся коротко и по сути. Спасательство — это вмешательство в жизнь другого без запроса, под прикрытием заботы, морали или «я лучше знаю». Ключевой признак: человек не просто помогает — он занимает позицию сверху. Не «рядом», а над. Здоровая помощь: Спасательство: Он редко осознаётся, но почти всегда присутствует: «Я для тебя стараюсь — значит, ты мне что-то должен». Это может быть: Спасательство — это не про другого. Это про внутренние выгоды самого спасателя. Чаще всего он получает: На поверхностном уровне спасательство выглядит мягко и социально одобряемо. Но психологически оно часто является замаскированной агрессией, которой нельзя дать прямое выражение. Как это работает: 1. Агрессия, которой «нельзя» быть Многим людям запрещено злиться — внутрен