Юля С.

Ольга достала из сумочки чек из супермаркета. Длинная белая лента змеилась по столу, напоминая список грехов. Она посмотрела на итоговую сумму. На эти деньги она могла бы неделю жить в неплохом отеле "все включено", где за ней убирали бы горничные, а повар жарил бы ту самую говядину. Она не стала плакать. Не стала звонить мужу и жаловаться. Она просто открыла ноутбук и создала новый файл в Excel. Название файла: «Бизнес-план: Паразиты». Ольга подошла к делу как профессиональный бухгалтер, коим и являлась. Она посчитала всё. — Проживание: двое детей + собака крупной породы. Учитывая износ мебели, грязь и шум — ставка загородного мини-отеля. — Питание: полный пансион. Меню «Премиум» (как заказывала мама). Мраморная говядина, фермерский творог, свежие ягоды, соки прямого отжима. Ольга нашла актуальные цены на рынке и умножила их на коэффициент за услуги повара (себя). — Клининг: уборка за собакой на участке, чистка диванов от шоколада, мытье полов три раза в день. — Услуги няни и аниматор

Дача была не просто домом. Это был личный храм Ольги, построенный на руинах её нервной системы и банковского счета. Три года она не видела моря, экономила на ресторанах и носила одно пальто, чтобы здесь, в сорока километрах от пыльного города, появился этот рай. Английский газон, который она стригла маникюрными ножницами (почти), розарий с редкими сортами, бассейн с подогревом и альпийская горка, каждый камень для которой она выбирала лично. Ольга мечтала, как будет сидеть на террасе с бокалом ледяного просекко, слушать стрекот цикад и смотреть на закат. Реальность же выглядела иначе. Вместо цикад она слушала вопли. Вместо заката смотрела, как шестидесятикилограммовый алабай по кличке Граф роет окоп прямо посреди её коллекционных пионов. — Оля! Ну ты чего застыла? Графу жарко, плесни ему воды в миску! — раздался командный голос от ворот. Это приехала Таня. Золовка. А вместе с ней — десант в лице двух сыновей, семи и девяти лет, и того самого пса, который по недоразумению считался домаш

Домой Кира вошла молча. Она не хлопала дверью, не швыряла сумку. Ее движения были плавными и скупыми, как у хирурга перед ампутацией. Лариса Дмитриевна сидела на кухне. Перед ней дымилась тарелка с кашей, рядом лежал смартфон последней модели, который Кира подарила ей на юбилей месяц назад. Мать выглядела воинственно. Она подготовилась к скандалу, накрутила себя и теперь ждала только повода, чтобы выплеснуть ушат помоев. — Ну, явилась! — начала она с порога, даже не дав дочери разуться. — Ты хоть понимаешь, как меня напугала? Я думала, с тобой что-то случилось! Мать звонит, а она... Кира прошла на кухню прямо в туфлях. Остановилась напротив стола. В ее взгляде не было привычного раздражения или усталости. Там была пустота. Ледяная арктическая пустыня. — Дай сюда телефон, — тихо сказала она. Лариса Дмитриевна поперхнулась заготовленной фразой. — Что? — Телефон. Дай. Сюда. В голосе дочери было что-то такое, от чего у матери сработал инстинкт самосохранения. Она машинально протянула гадже

Смартфон на столе завибрировал в тридцать четвертый раз за утро. Кира даже не посмотрела на экран — она знала, кто это. У этого абонента была уникальная способность пробивать любые ментальные блоки и доводить до белого каления даже мертвого. Лариса Дмитриевна. Мама. Человек, которому скучно жить, и поэтому она решила жить жизнью дочери. Кира смахнула вызов, чувствуя, как дергается левое веко. Она сидела в стеклянном «аквариуме» переговорной, обложенная графиками, отчетами и таблетками от головной боли. Сегодня был тот самый день. День, когда решалась судьба годового контракта с китайскими партнерами. На кону стояла не просто карьера, а сумма, которой хватило бы, чтобы купить новенький кроссовер прямо из салона, не влезая в кредиты. Телефон снова зажужжал. На этот раз пришло голосовое сообщение в мессенджер. Кира знала: если она не прослушает, следом полетят еще десять. Она быстро приложила телефон к уху, сделав вид, что поправляет волосы. — Кира! — голос матери звучал так, будто она ве

Утро началось с аромата кофе и фальшивой идиллии. Катя встала пораньше, приготовила блинчики (любимое блюдо Регины Львовны) и встретила свекровь, которая зашла «проконтролировать сборы», с улыбкой стюардессы бизнес-класса. Регина Львовна насторожилась. Она ожидала скандала, слез, мольбы забрать скрипку обратно. А тут — блинчики и сияющая невестка. — Мама, вы абсолютно правы, — начала Катя, наливая свекрови чай в парадную чашку. — Я всю ночь думала. Мы не можем упустить такой шанс. Гнесинка — это уровень. Димка просто еще не понимает своего счастья. Свекровь расцвела. Она откусила блинчик, жмурясь от удовольствия и собственной правоты. — Ну вот! Я же говорила! Умная женщина всегда послушает старших. Талант надо развивать через «не хочу». — Именно, — кивнула Катя. — И про деньги вы верно сказали. Нельзя разбрасываться такими суммами. Это было бы преступлением перед семьей. Димка сидел за столом, ковыряя вилкой тарелку, и смотрел на маму с ужасом. Он не верил, что она его предала. — Поэто

Дверь в квартиру была не заперта, но открывать её не хотелось. Интуиция, отточенная годами брака и борьбы за личное пространство, орала сиреной воздушной тревоги. Из глубины коридора доносились звуки, от которых у любой нормальной матери волосы встают дыбом: безутешный, захлебывающийся плач ребенка и восторженный, почти маниакальный голос свекрови. Катя сбросила мокрые от осеннего дождя ботильоны, бросила сумку на пуф и прошла в гостиную. Картина маслом. На диване сидел семилетний Димка, размазывая по лицу сопли вперемешку со слезами. Вид у него был такой, словно его только что продали в рабство на галеры. А перед ним, сияя, как начищенный самовар, стояла Регина Львовна. Свекровь была в ударе. Она торжественно, словно священный грааль, держала в руках лакированный, хищно блестящий деревянный корпус. Скрипка. — Ну посмотри, какая прелесть! — ворковала Регина Львовна, не обращая внимания на истерику внука. — Это же итальянка! Ну, почти итальянка, мануфактура очень хорошая. Смычок — прост

Яна пододвинула стул, села напротив и сложила руки в замок. Она выглядела сейчас не как уставшая жена, а как топ-менеджер перед увольнением нерадивого сотрудника. — Это, Тамара Ильинична, выписка из ЕГРН. Единый государственный реестр недвижимости. Читать умеете? Или очки принести? Свекровь фыркнула, но в бумажку скосила глаза. — Зачем мне твои бумажки? Я знаю, что вы тут живете. — Читайте, — ледяным тоном приказала Яна. — Графа «Собственник». Тамара Ильинична прищурилась. — Ну, Яна Сергеевна... И что? — А то. Здесь написано одно имя. Моё. Эта квартира куплена моими родителями до брака. Оформлена на меня. Виталик к этим метрам не имеет никакого отношения. Вообще. Никакого. Яна постучала пальцем по столу, отбивая ритм своих слов. — Виталик здесь — просто жилец. Пользователь. Как приложение в телефоне, которое можно удалить, если оно начнет глючить. А вы, Тамара Ильинична, здесь — гостья. Причем гостья незваная и, судя по поведению, плохо воспитанная. Лицо свекрови пошло красными пятнами

Яна открыла дверь своим ключом и сразу поняла: микроклимат в квартире нарушен. Воздух был спертым, тяжелым, пропитанным запахом дешевых духов «Красная Москва», жареного лука и чужой наглости. Она вернулась из командировки на день раньше. Устала так, что позвоночник, казалось, вот-вот осыплется в трусы. Мечтала только об одном: упасть на свой ортопедический матрас, задернуть плотные шторы и проспать сутки в полной темноте. Яна скинула туфли, прошла в гостиную и застылa. Её квартира, её идеальная, выверенная до миллиметра крепость в стиле «скандинавский минимализм», выглядела так, словно её изнасиловал провинциальный дом культуры. Главный удар пришелся на окна. Там, где еще три дня назад висели благородные, тяжелые портьеры цвета «графит», купленные за сумму, на которую можно было бы одеть небольшую армию, теперь болталось нечто непотребное. Это была тюль. Синтетическая, скрипучая даже на вид, ядовито-белого цвета с розовыми бутонами размером с капустный кочан. По низу шла золотая кайма

Свет в лофте приглушили. Заиграла торжественная музыка. Аниматоры выкатили тележку. Это был не торт. Это было произведение искусства. Трехъярусный гигант, украшенный фигурками Мстителей из мастики, съедобными комиксами и мерцающими фонтанами. Стоил он как крыло от боинга (ну ладно, как хорошая бытовая техника), но глаза Темы сияли ярче любых прожекторов. Все гости собрались в круг. — С днем рожде-ни-я! — пел хор детских голосов. Тема подошел к торту. Он закрыл глаза, готовясь загадать самое заветное желание. Свечи мерцали, отбрасывая блики на его счастливое лицо. И тут случилось непоправимое. Из темноты, как чертик из табакерки, вынырнула Лариса. Она держала Вовчика на руках и, растолкав именинника плечом, поднесла своего сына прямо к верхнему ярусу. — Давай, Вовуся! — гаркнула она на весь зал. — Дуй! Сильно дуй! Ты же так хотел! Рита даже дернуться не успела. Вовчик, набрав полные легкие воздуха, с шумом выдохнул. Это был не просто выдох. Это был фонтан. Слюни, сопли (у ребенка явно б

Лофт выглядел так, словно сошел с картинки в модном журнале. Кирпичные стены, гирлянды теплого света, фотозона с фигурами супергероев в человеческий рост. Маргарита окинула зал хозяйским взглядом и выдохнула. Она угрохала на этот праздник всю квартальную премию. Целиком. Сумма вышла приличная — на эти деньги можно было бы неделю греть бока где-нибудь в Эмиратах. Но Теме исполнялось семь лет. Первый серьезный юбилей перед школой. Рита хотела, чтобы сын запомнил этот день навсегда. — Мам, смотри, Человек-паук настоящий! — Тема, наряженный в фирменный костюм, летал на крыльях счастья. Гости — пятнадцать воспитанных детей и их адекватные родители — чинно пили сок и обсуждали аниматоров. Всё шло как по маслу. Ровно до того момента, пока входная дверь не распахнулась с грохотом, будто её выбивали тараном. На пороге стояла Лариса. Двоюродная сестра Риты. А рядом с ней, держась за подол, стоял Вовчик. Четырехлетний «сладкий пирожочек» весом с хорошего кабанчика, с вечно мокрым носом и липкими