Наталья Баева

Кто такая Матрёна Балк? Самая влиятельная персона в России... при жизни Петра Великого! В последний год его жизни. Если это преувеличение, то небольшое. А ведь особа "без лица" - даже портрета её нет. У власти две стороны. Фасад Пётр выстроил блестящий, а закулисье? БРАЛИ все, взятка была такой обыденностью, что отчаявшись, Пётр издал указ: вешать всякого, кто украдёт хотя бы цену верёвки. И что же? Сенатор князь Долгорукий объяснил государю, что он рискует остаться без подданных: "Все мы крадём, только один больше и приметнее другого". А ведь это - один из самых порядочных "петровцев". Яков Долгорукий Нельзя остаться без соратников, но быть может, "среднее звено" можно удержать от греха? Вот попался на взятках городничий, и говорит, что не брать невозможно - на жалование не проживёшь. А чтобы прожить, надо по крайней мере втрое больше. И Пётр... утроил ему жалование. Но при этом поручил наблюдать. Целых два года чиновник воздерживался, а потом стал брать по-прежнему. Пришлось повесит

Может! По крайней мере один такой в нашей истории был. В 1648 году в Москве, когда восставшие захватили ЦАРЯ, и царь, Алексей Михайлович, для приличия "подумав" сутки, был вынужден согласиться на требования ПРОСТОНАРОДЬЯ! Нет, не революция: святость царской власти никто сомнению ещё не подвергал. Но - делай же, государь, хоть что-нибудь, когда твои ближние бояре вконец обнаглели: разоряют правого и виноватого "для своей мошны"! Слова "коррупция" ещё не было, но стихийное восстание против коррупции получилось. Довели. А ведь само собой разумелось, что всякого чиновника, судью, должны кормить просители, "челобитчики". Но именно кормить, обычная взятка - продукты. Как на картине Сергея Иванова "В приказе московских времён" - никто и не думает таиться с уткой и прочей снедью. Но как-то Иван Грозный узнал, что дьяк принял гуся, начинённого ... золотыми монетами! Казнь была лютой: четвертование. С объявлением вины по всем церквям. Пытался Иван Васильевич вообще отменить систему кормления, н

Читателей этой бульварщины Корней Чуковский называл дикарями, возмущался примитивностью сюжетов, однообразием рассказов про "короля сыщиков". КАК можно такое писать и такое читать после интеллектуального Шерлока Холмса? Этот Нат Пинкертон всё решает кулаками, и никаких у него интересов, кроме погони за преступниками, а самое возмутительное - преступниками у него считаются и вожаки рабочего движения. Предотвращает бунты и забастовки! Что может быть ужаснее его фирменной фразы, обращённой к каждому подозреваемому: "Клянусь, ты умрёшь на электрическом стуле!" Убеждая читателя, что прекрасно знаком с предметом, Чуковский признаётся, что прочёл ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ книжки про короля сыщиков. Эх, Корней Иванович! Так бы и сказали, что ... затянуло. Интересно, занимательно, но хотелось бы, чтобы народ читал "не Милорда глупого - Белинского и Гоголя". Парадокс: не было на рубеже веков книги популярнее. Точнее, сверхпопулярным оказался персонаж, ведь книги о нём штамповались, как на конвейере. НО -

Лев Толстой столкнулся с проблемой двадцать первого века. Или вернее, сегодняшние учителя оказались перед тем же невидимым барьером, который пытался преодолеть Лев Толстой в своей Яснополянской школе: ДЕТИ НЕ ЛЮБЯТ ЧИТАТЬ! Это казалось невероятным: нормальные любознательные дети, которым барин открывает необъятный мир. Казалось - запомнят буквы, научатся складывать их в слова - и схватятся за книги. Роль учителя будет в том, чтобы подсказать и направить, двигаясь от простого к сложному. Но нет... Понял, что "научить читать" - это не один процесс, а по меньшей мере три. Одолеть технику - это только начало. Затем придётся научиться понимать прочитанное, то есть ПЕРЕСКАЗАТЬ. И наконец, научиться находить в чтении удовольствие, интерес. А вот это дано не каждому взрослому. Буквы запомнили, складывать в слова научились кто скорее, кто чуть позже, но месяца через три уже читали все, а значит, слабоумие исключаем. (В скобках заметим, что сегодня по программе на этот начальный этап полагается

Его ждали, его отмечали, как получалось. Какие желания загадывали, о чём просили Деда Мороза? Какие стихи появлялись в газетах? И какие открытки рисовали? Вот эта мрачновата? Что поделаешь, ничего другого не могли пожелать Германии и персонально Гитлеру. Нарисовал Борис Пророков зимой 1941-42 года. Давайте, вспомним, хотя бы несколько стихотворений. Вот Александр Прокофьев. "Известия" от 31 января 1941 года. Тоже "пропаганда и заказуха"? Да, конечно. Но мы же знаем, что в победу тогда можно было только ВЕРИТЬ, вопреки всему? НОВОМУ ГОДУ Готовые к бою, привычные к бою, На запад, на запад пойдем мы с тобою. Пойдем мы с тобою по взгорьям и скатам, Пойдем за отмщеньем, пойдем за расплатой. Туда понесем мы наш гнев и немилость. Ой, много за немцем долгов накопилось! Так грозен, Германия, долг за тобою, Что камни, наверно, завоют от боли! Что солнце не выйдет в те дни из заката, Когда принесем мы наш счет для оплаты! Что взять с этой твари коричневой надо: За ночи и дни одного Ленинград

Ветерану войны Володе Зарубину был двадцать один год. Что дальше, за парту? Хотелось бы, но... зарабатывать надо не в будущем, а сейчас. Остаться в воинской части рисовать стенгазеты? Он самоучка, но другие ведь и так не умеют. Предположить тогда, что скромный любитель станет "автором советского Нового года"?! Откуда у сына инженера-дорожника тяга к рисованию? Родился в селе под Орлом, особых возможностей для творчества не было. Но родители покупали, собирали открытки и журнальные репродукции. Разглядывал, пытался срисовывать. Уже в пять лет насмешил - нарисовал "коня в яблоках": стоит конь - а у него из-под хвоста вылетают "яблоки"! Не успел закончить и семи классов - война. Братья на фронте, а семья в оккупации. Угнали вместе с другими подростками в Германию, в Рур. Там их приковали к станкам - даже упасть не получалось! И отопления не полагалось, выжить - уже чудо. Но - выжили, дождались освободителей - американцев! Всем и сразу был предложен "билет в цивилизацию", но Владимир пр

Надпись на старинном могильном камне, итог чьей-то жизни. Наверное, человек был хороший, но остаётся непонятным, а что он "исделал" вообще? Ведь такой эпитафией можно почтить хоть Емелю, хоть Обломова, хоть Манилова, хоть... императора всероссийского Николая Второго. Бывают странные сближенья. И похоже, здесь мы имеем дело с национальным архетипом: хороший человек - тот, который не вредит ближнему, даже не хамит и косо не смотрит. Способен ли он при этом на Поступок - не суть важно. Поступок - это же кому-то на пользу, а кому-то и во вред? Вот Штольц спросил Обломова, как он жить-то хочет? И услышал о сельской идиллии с милой женой, музыкой, приятными гостями к обеду. А делать-то он что-то готов? Да, конечно, он бы вставал раньше всех в имении, чтобы к пробуждению жены набрать ей букет цветов. Самых красивых. Всё остальное же делается само собой, правда? Но если Обломова автор любит (голубиная душа!), то Манилов - карикатура на этот идеал. Даже странно, что карикатура написана рань

Можно ли ему доверять во всём, что касалось литературы и искусства? В первой части рассказа, о литературе, мы с читателями выяснили, что на 80 процентов доверять МОЖНО: эти книги, стихи, песни ЖИВЫ. А остальные 20 процентов? Заказуха? (Первая часть рассказа здесь: А вот тут единого мнения нет: как судить о том, что не читали? Может быть и так, что фамилия неизвестна, и усомнишься: кто этот ЧЕТЫРЕЖДЫ лауреат, почему не знаем? И уж если МЫ не знаем - значит, и знать незачем! А если проверишь (слава интернету, это несложно) - оказывается, что сценарии "какого-то там Павленко" знаем мы все, только фамилию забыли. То же, например, и с Вандой Василевской - "в кино видели!" Кстати, есть и ПЯТИКРАТНЫЕ лауреаты - Маршак, Вучетич, Черкасов ... И вот о кино и драматургии и хотелось бы поговорить. Актёров помним хорошо, режиссёров - уже хуже, сценаристов не помним вообще. Но ведь здесь важен результат. Фильм считается бессмертным, если его смотрят и через тридцать лет, а если через сто?! И не

Главный и едва ли не единственный критерий для присуждения Сталинской премии. Награды для учёных, музыкантов, художников, литераторов... всего 16 позиций. Живопись - это, конечно, простор для "вкусовщины". Проиллюстрирую материал картинами-лауреатами. Иоансон получил премию за картину "На старом уральском заводе" Ежегодно три премии первой степени и пять - второй. Умножаем восемь на шестнадцать... И так с 1940 по 1955 год. Первый лауреат - Капица, последний - Сахаров. Нестеров - за портрет Павлова Напомню тем, кто, возможно, забыл: это НЕ государственные деньги, и даже НЕ партийные. Это гонорары Сталина за издание его произведений. Стоит ли задавать риторический вопрос, где у этого миллионера собственные дворцы, яхты и футбольные клубы? Но далее неизбежно следует вопрос, который может стать началом интересного разговора: ЗА ЧТО награждали творцов? Иными словами, а был ли вообще ВКУС у "семинариста-недоучки"? Кукрыниксы - за серию плакатов.

Двумя монетками! Монетки были золотыми, но всё равно, это ведь совсем скромные деньги? Дело было в 1730-е годы, когда в Петербургской Академии наук знали о Японии меньше, чем мы сегодня о Плутоне. Есть такая страна, дикая настолько, что не желает общаться ни с кем - вот и всё. И карта побережья Тихого океана была ещё почти сплошным белым пятном. Первая Камчатская экспедиция послана ещё Петром Великим, Вторая - уже при Анне Иоанновне... Сменялись правители - а вести с Дальнего Востока приходили едва раз в год! Но вот - прорыв: капитан Мартын Шпанберг, датчанин на русской службе, следуя с тремя кораблями вдоль Курильской гряды, достиг острова Хонсю, и даже высадился на берег, установив контакт с местным населением! Униформа офицеров российского флота 1730-е годы И одновременно с этим донесением в Сенат пришёл донос от управляющего Охотским портом Скорнякова-Писарева о том, что Шпанберг ни в какой Японии не был, а отсиживался в Корее. Обвинение серьёзное, ведь на Вторую Камчатскую экс