ВкусНям🍴Рассказы и Рецепты

— Пятьсот восемьдесят миллионов. — Пятьсот девяносто. — Вы торгуетесь быстро, — мужской голос прозвучал спокойно, с ленивой вежливостью, будто речь шла не о сотнях миллионов, а о выборе вина. — Это либо уверенность, либо плохая привычка. — А вы делаете паузы, — ответила женщина, не оборачиваясь. — Это либо опыт, либо попытка произвести впечатление. Небольшая пауза. В зале кто-то кашлянул. Аукционист приподнял брови — торги только начинались, а воздух уже был пропитан искрами. Кристина Она вошла в зал ровно за три минуты до начала. Не раньше — чтобы не терять эффект, и не позже — чтобы не выглядело суетой. Каблуки звучали уверенно, походка — спокойная, выражение лица — нейтральное. Сейчас опять будут смотреть как на девочку. Отлично. Пусть. Девочки выигрывают чаще. Она почувствовала его ещё до того, как увидела. Такое странное ощущение — будто в комнате появился человек, который не пытается занять место, потому что оно и так его. Кристина скользнула взглядом по рядам и наткнулась н

Глава 1. Мы же семья Я никогда не считал, что беру у матери деньги. Это звучит грубо. Как будто специально. Как будто с расчётом. На самом деле всё выглядело иначе. Проще. В своё время мама много работала. Всегда. Мне казалось — она вообще не умеет иначе. Приходила поздно, ела наспех, иногда засыпала прямо на диване, не переодевшись. Деньги у неё были. Не показные, не «шик», а такие - стабильные, уверенные. Не жили богато, но хватало на многое. Я рос с ощущением, что если вдруг что, она справится. Всегда справлялась. И да, я к этому привык. Марина появилась легко. Ярко. Сразу. Впорхнула в мою жизнь как бабочка. Она смеялась громко, такая вся жизнерадостная и уверенная в себе. Иногда даже слишком. Мне это нравилось. Рядом с ней я чувствовал себя не сомневающимся, а решительным. Она не задавала лишних и неудобных вопросов. Она как будто знала, как должно быть. — Кирилл, ну ты же не последний человек, — говорила она, лёжа на диване и листая телефон. — Ты просто ещё не начал жить по-наст

— Катя, ну ты же сильная… Ты справишься, — сказала Маринка, поправляя на плече сумку и исподлобья глядя на подругу. — Справлюсь? — Катерина усмехнулась. — Ты это каждый раз говоришь, когда у меня очередной кредитный платёж горит. А у меня ощущение, что уже не справляюсь. Не сегодня так завтра очередной кредит возьму, чтобы этот закрыть. Они стояли у проходной завода, где воздух всегда будто пропитан пылью и усталостью. Люди шли мимо — кто поспешно, кто с абсолютно пустым взглядом, будто просто нес своё тело домой. Маринка вздохнула. — Слышала тут… У нас девчонка из соседнего района решила… ну… суррогаткой стать. Ей за это такие деньги дали — квартиру взяла, представляешь? — Марин, оставь, — отмахнулась Катерина. — Это точно не моё. — Да ладно тебе. А что твоё? На заводе до пенсии жестянки таскать? Или с банками и коллекторами по выходным общаться? Катерина ничего не ответила. Только проводила взглядом очередной автобус, который грохоча отбыл от остановки, будто тоже уехал из её жи

Антон узнал о смерти дяди Бориса поздним вечером — как раз возвращался с подработки, замёрзший, усталый и нервный, что интернет опять зависает. В телефоне замигало короткое сообщение: «Просьба связаться. Речь о наследстве Бориса Сергеевича Крылова». — Наследство? — пробормотал Антон, будто слово было каким-то чужеродным. — Да он же… ну… мы же почти не общались. Иногда Антон с Борисом созванивались на праздники — сухо поздравляли, без сантиментов, по-простому и в пару предложений. Борис был единственным родственником, который не требовал от Антона «определиться с жизнью». Просто спрашивал, как дела, да через минуту отключался. На похороны Антон пришёл один. Никто из дальних знакомых и родственников не появился — Борис был из тех людей, что всю душу отдаёт работе, а людям оставляет лишь короткие кивки. На похоронах к Антону подошел сухощавый маленького роста мужчина. — Я нотариус Бориса Сергеевича. Борис Сергеевич сделал вас единственным наследником, — сказал он, поправляя папку. — Ва

Утро в маленьком городке тянулось очень уж лениво. Город потихоньку просыпался. Новый день начинался тихо. Ирина шла к своему салону по узкой улице, где асфальт уже давно треснул, а соседки с утра пораньше уже сидели на лавочке и обсуждали чьи-то ссоры, будто переворачивали блины на сковороде. Она молча шла и думала — внутри уже давно было как-то пусто и каждый день был похож на предыдущий. Салон, который она держала, встречал её знакомым запахом лака и кофе. Бизнес жил, как и она: не блестяще, но без провалов, ровно, предсказуемо…и... скучно. Иногда Ирине казалось, будто её жизнь стоит на месте. Сергей позвонил в десятом часу — как всегда. – Ир, ты хлеб купила? – спросил буднично, будто они не жена с мужем, а соседи по коммуналке. – Купила, – ответила она, не спрашивая в ответ «как дела». На этот вопрос он давно не отвечал. – Ладно. Вечером поговорим, хорошо? – осторожная пауза. – Я… хочу кое-что обсудить. Ирина закрыла глаза. – Хорошо Серёж… Давай вечером, – мягко, но отстранё

—Почему не объясните дочери, что аборт — это лучший выход? Вы понимаете, что ребёнок сейчас сломает жизнь им обоим? Учёба, планы, нормальная молодость… Всё пойдёт под откос! ...Всё началось в самый обычный вечер, когда Лада вернулась из школы уставшая, с растрёпанным хвостом и рюкзаком, набитым тетрадями. Я тогда как раз резала салат, а она молча прошмыгнула в свою комнату и долго там возилась: слышно было, как она ходила туда-сюда, открывала и закрывала шкаф, как будто не могла найти себе места. — Лад, ты есть будешь? — крикнула я через полузакрытую дверь. — Потом, мам, — услышала я в ответ. Голос был какой-то потухший, как после долгого плача. Я зашла к ней сама — привычка такая, если поведение дочки слишком непонятное. Она сидела на кровати, держала телефон в руках и смотрела в одну точку. — Что случилось? — спросила я без обиняков. Она дернулась, спрятала телефон и выдавила: — Мам… Нам поговорить надо. От этих слов у меня всегда в груди сжималось. Обычно такое начинается либо с «

—Но? — Ирина повторила, чувствуя, что сейчас прозвучит что-то странное. — Наследство будет передано вам только при выполнении одного единственного условия... ...Город детства встретил Ирину привычной серостью, в которой она выросла, и которую когда-то мечтала оставить навсегда. Дааа, сейчас она отдала бы многое, чтобы вернуться обратно в столичную суматоху, но тётушка Анна умерла и завещала все свое имущество единственной племяннице. В нотариальную контору Ирина вошла с ощущением, будто сдаёт очень важный экзамен. Маленькое помещение, запах бумаги, офисные стулья, бесцветные жалюзи. Ольга Сергеевна, нотариус, подняла глаза от бумаг. — Ирина Викторовна? Проходите. Документы у вас? — Да, вот, — голос у Ирины дрогнул. — Свидетельство о смерти, паспорт. У стены уже сидела Мария Петровна, соседка тётушки. Она кивнула Ирине. — Держись, девочка. Твоя тётушка хорошей была. Ирина кивнула, чувствуя, как неприятно стягивает горло. Она села напротив стола, руки дрожали. — Давайте оглашать завеща