Загадки «Великолепного века» (Тайны Востока)

Мы привыкли видеть гарем через фильтры турецких сериалов: шелка, золото и ароматы чайной розы. Нам кажется, что жизнь наложниц была похожа на бесконечный день в современном спа-салоне. Но что, если я скажу вам, что настоящий запах гарема — это не парфюм, а едкая смесь бараньего жира, золы и жженой гвоздики? Сегодня мы заглянем в самые закрытые и непарадные уголки дворца Топкапы. Опираясь на сухие цифры бухгалтерских книг османских султанов и тайные записки европейских послов, мы восстановим истинную картину. От химических ожогов ради гладкости кожи до "ароматных пыток" дымом и скрытых туалетных комнат, где решались судьбы империи. Приготовьтесь — реальность окажется гораздо жестче и страшнее любого кино. Чем на самом деле пахли тела гаремных красавиц? В исторических романах и сериалах гарем окутан облаком из ароматов жасмина и амбры. Нам кажется, что наложницы целыми днями нежились в пенных ваннах с лепестками роз. Однако архивные документы дворца Топкапы рисуют совсем другую, горазд

Представьте себе человека, который официально является принцем величайшей империи, но при этом тринадцать лет не может выйти из комнаты без разрешения Папы Римского или рыцарей-крестоносцев. Человека, за чье «гостеприимство» его собственный брат платит врагам больше, чем стоит содержание целой армии. Это история Шехзаде Джема — «несостоявшегося султана», который стал самым дорогим пленником в истории человечества. Тень великого отца Джем был младшим, любимым сыном Мехмеда Завоевателя — того самого, что взял Константинополь. Джем был блестяще образован, писал стихи и считал, что именно он должен продолжить дело отца. Но когда Мехмед умер, трон занял его старший брат — Баязид II. Джем не смирился. Он поднял восстание, проиграл и совершил роковую ошибку: в поисках убежища он обратился к рыцарям-госпитальерам на острове Родос. Он думал, что найдет союзников, а нашел «золотую клетку». Разбитое сердце принца: Гюльширин и дети В отличие от многих османских правителей, Джем не был коллекционе

Когда мы слышим слово «гарем», воображение рисует картинку из голливудских сказок или турецких сериалов: шелка, ароматы кальяна, томные взгляды и бесконечные праздники. Но если мы откроем пыльные папки в архивах Венеции, Франции или Австрии, перед нами предстанет совсем другая реальность. 1. Язык тишины Представьте: вы входите в султанский дворец Топкапы, центр управления одной из мощнейших империй мира, где живут тысячи людей, но слышите только шелест одежд и крики чаек над Босфором. Султаны, начиная с Мехмеда Завоевателя, возвели тишину в абсолют. Голос падишаха считался слишком священным, чтобы звучать в бытовой суете, а праздные разговоры в его присутствии приравнивались к святотатству. Для поддержания этого порядка во дворец принимали сотни немых слуг. Но самое поразительное — это секретный язык жестов, на котором был обязан говорить весь двор. Венецианский байло (посол) Оттавиано Бон в 1608 году с изумлением докладывал, что пажи и наложницы могли часами «общаться» в коридорах, н

Прошло уже больше десяти лет с тех пор, как закрылись тяжелые двери дворца Топкапы, а финальные титры «Великолепного века» проплыли по экранам, оставив миллионы зрителей в глубокой тоске. Мы помним Хюррем и Сулеймана, но сюжетные судьбы империи в сериале вершили и те, кто оставался в тени: преданные слуги, отважные воины и роковые красавицы, чье появление в кадре длилось недолго, но врезалось в память зрителям. Энгин Гюнайдын (Гюль-ага) После завершения работы в сериале Энгин, который и до этого был известным комедийным актёром, сосредоточился на авторских проектах и кино. Он снялся в нескольких успешных комедиях и драмах, а также написал сценарий к популярному фильму «Внутри». В отличие от своего суетливого персонажа, Энгин ведёт довольно закрытый образ жизни в своём доме в Фоче, предпочитая тишину светским тусовкам. Он по-прежнему считается одним из самых талантливых характерных актёров Турции. Гюрбей Илери (Шехзаде Мехмед) Роль старшего сына Хюррем стала для Гюрбея пиком популярнос

«Великолепный век» давно закончился, но страсти вокруг его актёров не утихают до сих пор. За 14 лет, которые прошли с момента завершения съемок, одни сделали карьеру мечты, другие исчезли с экранов, а третьи стали героями громких скандалов, разводов и резонансных историй. Кто радикально изменился внешне, кто выбрал молодых партнёров, а чьи имена всё чаще мелькают в жёлтой прессе — рассказываем без прикрас. Нилюфер-хатун — Хаял Кёсеоглу После «Великолепного века» актриса, сыгравшая юную верную служанку Хюррем-султан, долгое время оставалась актрисой второго плана, однако новый этап популярности начался после её участия в сериале «Запретный плод» (Yasak Elma), где зрители обратили внимание не только на актёрскую игру, но и на заметные изменения во внешности. Главным и самым обсуждаемым преображением стало значительное снижение веса. Актриса похудела почти на 20 килограммов, полностью изменив фигуру и экранный образ. Сама Кёсеоглу не раз говорила, что её трансформация связана с изменением

С момента выхода сериала «Великолепный век» прошло более десяти лет. За это время его актёры прошли большой путь — кто-то стал звездой международных проектов, кто-то сосредоточился на семье, а кто-то практически исчез с экранов, выбрав более закрытую жизнь. Мы собрали, как сложилась творческая и личная судьба актёров, сыгравших в «Великолепном веке»: какие роли они получили после сериала, чем занимаются сегодня и какие важные изменения произошли в их жизни за прошедшие годы. Михримах-султан — Пелин Карахан После успеха в сериале «Великолепный век» Пелин Карахан получила главные роли в телевизионных драмах. Самым обсуждаемым проектом стал сериал «Хватит» (Yeter), где актриса сыграла женщину, сбегающую от домашнего насилия. Работа получила широкий общественный отклик в Турции. Позже Карахан участвовала в ряде сериалов и рекламных проектов, однако со временем стала реже появляться на экране. В интервью она не раз подчёркивала, что предпочитает выбирать роли осознанно, а не гнаться за коли

Пока миллионы людей считают копейки и спорят о будущем, в одной маленькой стране Юго-Восточной Азии живёт человек, для которого деньги давно перестали быть ценностью. У него есть всё — нефть, дворцы, самолёты, власть и право решать судьбы других. Султан Брунея Хассанал Болкиах - не просто монарх, он абсолютный правитель, владеющий страной, где нефть и газ делают его богатство почти неисчислимым. По последним оценкам, его состояние превышает 20 миллиардов долларов, и это только официальные данные. Его богатство скрыто в роскошных дворцах, коллекциях произведений искусства и автомобилях, которые просто не помещаются в обычный гараж. Султан владеет более чем 7 000 автомобилями, включая сотни Rolls-Royce, эксклюзивные суперкары и модели, которых нет ни у кого на планете. Представьте себе парковку, где каждый автомобиль — это музейный экспонат, а каждый из них — символ бесконечного богатства и власти. А в его дворце хранится потрясающая коллекция произведений известных художников, вклю

В 2011 году турецкий сериал «Великолепный век» покорил миллионы зрителей по всему миру. Мы переживали за судьбы султанов, султанш и наложниц, а актёры навсегда остались в нашей памяти именно такими, какими мы увидели их на экране. Прошло 14 лет. Кто-то почти не изменился, а кого-то сложно узнать с первого взгляда. ➤ Смотрите и сравнивайте. ➤ Пишите в комментариях, кого вы узнали не сразу. Мерьем Узерли — Хюррем-султан После ухода из «Великолепного века» Мерьем Узерли сосредоточилась на работе за пределами Турции. Она снималась в европейских проектах, появлялась в кино, а также стала лицом модных и косметических брендов. Актриса не стремилась к большому количеству ролей, предпочитая более выборочные проекты. Личная жизнь Мерьем долгое время оставалась предметом обсуждений. Она не состоит в браке, но является матерью двух дочерей, отцы у них разные. Актриса открыто говорила, что материнство стало для неё главным приоритетом. Сегодня Мерьем Узерли живёт между Германией и Турцией, уделяе

Индия — страна, в которой контрасты не просто бросаются в глаза, а буквально кричат о себе. Здесь ультрасовременные технологии соседствуют с нищетой, роскошные храмы — с трущобами, а разговоры о духовности — с жестокими социальными правилами, пришедшими будто бы из Средневековья. Именно поэтому в Индии давно прижилась одна мрачная шутка, от которой у западного человека холодеет внутри: «Самые страшные слова для индийца — “Поздравляем, у вас будет девочка”». Смеяться над ней не хочется. Слишком уж точно она отражает реальность. Для огромного количества индийских семей рождение дочери — не радость и не праздник, а почти катастрофа. Отец, едва взяв новорождённую на руки, думает не о будущем ребёнка, а о деньгах. Сколько придётся потратить на еду, одежду, образование — и, самое главное, на приданое. Потому что в Индии недостаточно просто выдать девушку замуж. За неё нужно заплатить. И заплатить так, что для бедной семьи это может означать разорение на десятилетия вперёд. Система приданого