Мой стиль

Свекровь перехватила меня у банкомата возле дома. Я только вставила карту, она положила руку мне на плечо: "Марина, подожди. Нам надо поговорить о твоих финансах". Я обернулась. Она стояла в своём бежевом плаще, сумка на локте, лицо серьёзное, деловое. За её спиной маячил Витя, мой муж, смотрел в асфальт. — О каких финансах? — Витя мне рассказал, что у вас опять денег не хватило до зарплаты. В третий раз за три месяца. Я вытащила карту из банкомата, сунула в кошелёк. — Мы справились. Свекровь покачала головой. — Марина, ты молодая, неопытная. Не умеешь планировать бюджет. Я вижу, как ты тратишь на ерунду — то кофе каждый день, то косметика какая-то. А потом у Вити на обеды не остаётся. Витя стоял молча, кивал. Я посмотрела на него, потом на свекровь. — И что вы предлагаете? Свекровь сжала сумку покрепче. — Давай так. Ты будешь отдавать мне свою зарплату, я буду хранить, распределять. Выдавать тебе на неделю по чуть-чуть. Научу копить, планировать. Это нормально, я так с Витей делала,

— Ты же понимаешь, кем бы ты была без меня? Никем. Я тебя в люди вывел, дал всё. Муж Игорь сказал это за ужином у его родителей. Небрежно так, отрезая хлеб. Его мать кивнула, отец усмехнулся. Я сидела с вилкой в руке, смотрела на тарелку. — Она тогда на одну зарплату жила, снимала комнату. А я ей квартиру дал, машину, статус. Я положила вилку, вытерла губы салфеткой. — Игорь, мы можем не при родителях? Он махнул рукой. — Что такого? Я правду говорю. Ты и сама знаешь, что без меня сидела бы до сих пор в своей комнатушке. Свекровь Алла Викторовна вздохнула. — Игорёк прав, Настенька. Он тебе дал всё. Ты должна быть благодарна. Я встала из-за стола, пошла на кухню. Налила воды, выпила медленно. Внутри было холодно и тихо. Мы женаты четыре года. Игорь зарабатывает сто двадцать тысяч, я восемьдесят. Но когда мы познакомились, у него была квартира от родителей и машина. У меня — съёмная комната и старый телефон. Он говорил об этом постоянно. При друзьях, при родне, при коллегах. "Я её вытащи

Я стояла на кухне и мыла посуду после ужина, когда свекровь спросила: «Ну что, Оленька, ты уже смотрела путёвки на Чёрное море? Нам троим взрослым и Кирюше детский билет». Я обернулась. Вода капала с рук на пол, тарелка выскальзывала из пальцев. Муж сидел на диване с телефоном, даже не поднял голову. — Какие путёвки? Свекровь улыбнулась, как учительница нерадивой ученице. Села за стол, положила руки на столешницу. — Ну Витя же сказал, что мы все вместе в июле поедем. Я, Галя и Кирюша. Ты ведь не против? Мы давно море не видели, а у тебя работа хорошая, можешь позволить. Я посмотрела на Витю. Он листал ленту, будто не слышал. — Вить, — позвала я. — Ага, — он кивнул, не отрываясь от экрана. — Ты обещал им путёвки? — Ну я подумал... Мама хотела. Ты же не против? Свекровь налила себе чай из чайника, добавила сахар. Помешала ложечкой, неспешно, словно у неё вся вечность впереди. — Витенька сказал, что ты как раз премию получила. Вот и хорошо. Семья должна отдыхать вместе. Правильно я говор

Свекровь Галина Фёдоровна постучала ложкой по бокалу, как на свадьбе. Все замолчали, повернулись к ней. Она встала, оглядела стол — я, муж Андрей, его сестра Настя с мужем, их дети. — У меня важное объявление. С Нового года мы живём по-новому. Каждый платит за себя. Я замерла с вилкой на полпути ко рту. Андрей кивнул, как будто речь шла о погоде. Галина Фёдоровна продолжила: — Я устала всё тянуть одна. Буду покупать продукты только себе. Кто хочет есть — пусть сам покупает и готовит. Она села, довольная. Настя хихикнула. Дети продолжили есть салат. Я положила вилку, посмотрела на Андрея. Он пожал плечами. — Мам права. Пора быть самостоятельными. Я выпила воды, промокнула губы салфеткой. Внутри что-то сжалось, холодное и острое. — Хорошо, — сказала я. — С Нового года делим. Галина Фёдоровна кивнула победно. Мы жили в её доме уже четыре года. Большой частный дом на окраине, у неё три комнаты, у нас две. Когда переезжали, свекровь сказала: живите, только помогайте. Я готовлю, вы убираете

Свекровь позвонила в среду, когда я была на работе. Я взяла трубку, услышала её бодрый голос. — Машенька, дай мне данные своей карты. Надо кое-что оформить для семьи. Я отложила ручку, прижала телефон к уху плотнее. — Какие данные? — Ну номер карты, код с обратной стороны. Недолго, я быстро. Я посмотрела на коллегу напротив, которая делала вид, что не слушает. — Зоя Петровна, зачем вам мои данные? Она вздохнула, как будто я спросила что-то глупое. — Говорю же, для семьи. Тебе трудно помочь? Мы же близкие люди. Я молчала секунду, потом сказала: — Перезвоню позже, я на работе. Свекровь что-то начала говорить, но я уже положила трубку. Руки мелко дрожали. Я сжала кулаки, разжала. Коллега посмотрела участливо, я покачала головой — не сейчас. Вечером муж Артём пришёл домой поздно. Я грела ужин, он сел за стол, листал телефон. — Мама звонила, — сказал он, не поднимая глаз. Я поставила тарелку перед ним. — Знаю. Мне тоже звонила. Артём отложил телефон. — Ну и что ты сказала? Я села напротив.

Золовка привезла детей в пятницу вечером, как обычно. Двое мальчишек ввалились в квартиру, скинули куртки прямо на пол. Инна стояла в дверях, поправляла макияж перед зеркалом в прихожей. — Марин, я их завтра после обеда заберу. Ну или вечером, как освобожусь. Я подняла куртки с пола, повесила на вешалку. Старшему было восемь, младшему пять. Оба уже носились по комнатам, орали что-то про игрушки. — Инна, у меня завтра дела. Она обернулась, улыбнулась рассеянно. — Какие дела? Ты же не работаешь. Посидишь, не сложно же. Дверь хлопнула. Я осталась с двумя чужими детьми в своей квартире, где стояла звенящая тишина после её ухода. Андрей вышел из спальни, посмотрел на племянников. — Опять Инка подкинула? Я кивнула. Он вздохнул, вернулся в комнату. Так было каждую неделю. Иногда чаще. Инна звонила, говорила: "Марина, выручи, мне срочно нужно". И привозила детей. На час, на день, на выходные. Я сидела с ними. Кормила, играла, укладывала спать. Инна забирала когда хотела, иногда на день позже

Свекровь протянула мне коробку с туфлями, улыбаясь так, будто делала одолжение. Я взяла, поблагодарила, начала открывать. Она остановила мою руку. — Подожди, там чек внутри лежит. Не выбрасывай, посмотри сначала. Я открыла коробку. Туфли были красивые, чёрные, на каблуке. Сверху лежал кассовый чек. Я взяла его, посмотрела. Восемь тысяч девятьсот рублей. Свекровь наклонилась ближе. — Видишь? Почти девять тысяч. Я для тебя не пожалела. Я сложила чек, положила обратно в коробку. — Спасибо, Тамара Ивановна. Красивые. Она выпрямилась, довольная. — Ну вот. Теперь ты знаешь, какая я щедрая свекровь. Не каждая невестка может таким похвастаться. Муж Игорь сидел рядом, смотрел в телефон. Я посмотрела на него, он не поднял глаз. Мы сидели у них в гостях, пили чай. Свёкор листал газету на диване. Свекровь резала пирог, рассказывала соседке Людмиле по телефону, как она купила невестке дорогие туфли. — Представляешь, Люд, почти девять тысяч! Ну я же не жадная, для семьи ничего не жалко. Я пила чай,

— Лен, дай карту, надо продукты купить. Муж Денис протянул руку, не отрываясь от телефона. Суббота, одиннадцать утра, мы сидим на кухне. Я достала кошелёк, вытащила пятьсот рублей наличными. Он нахмурился. — Зачем наличные? Дай карту, я сам сниму, сколько надо. Я положила деньги на стол. — На продукты хватит. Он отложил телефон, посмотрел на меня. — Лена, почему ты так странно себя ведёшь? Мы же семья, какие секреты? Я допила кофе, встала. — Никаких секретов. Просто карта моя. Он усмехнулся. — Моя карта. Слушай, ты серьёзно? Мы женаты три года, у нас общий бюджет должен быть. Я молчала. Помыла чашку, вытерла руки. Денис зарабатывал семьдесят тысяч, я сто. Мы снимали квартиру за тридцать, платили пополам. Остальное каждый тратил сам. Но полгода назад его мать Галина Петровна начала приезжать и «занимать» деньги. Сначала пять тысяч на лекарства. Потом десять на ремонт холодильника. Потом пятнадцать на подарок сестре. Она брала мою карту у Дениса, снимала и говорила: «Спасибо, Леночка, я

— Олечка, я же не со зла, просто совет. Ты слишком много соли кладёшь в борщ. Игорю вредно, у него давление. Свекровь Тамара Ивановна сказала это, когда мы обедали у них в воскресенье. Она попробовала мой борщ, поморщилась и отставила тарелку. Я доедала молча. Игорь молчал тоже, смотрел в телефон. — Я же добра желаю, Оленька. Не обижайся. Просто тебя мама не научила правильно готовить. Я кивнула. Допила чай. Мы уехали через полчаса. В машине Игорь сказал: — Не обращай внимания. Мама всегда такая, всем советы даёт. Я смотрела в окно. — Угу. Дома достала блокнот. Открыла страницу «Советы Тамары Ивановны». Записала: «15 марта — слишком много соли в борще, мама не научила готовить». Это был двадцать третий совет за полгода. Мы женаты восемь месяцев. Тамара Ивановна приезжает каждую неделю — то с проверкой, то с гостинцами, то просто так. И каждый раз даёт совет. Я записывала с самого начала. Не знала зачем, просто хотела видеть, сколько их. Первый был ещё на свадьбе: «Оленька, платье крас

Свекровь говорила уже минут десять — про то, что суп недосолен, что я плохо убираюсь, что шторы висят криво, а Андрей, мой муж, сидел рядом и кивал, соглашаясь с каждым словом. Я хотела что-то сказать, открыла рот, но он перебил резко, не глядя на меня: "Не лезь, мама права." Я закрыла рот. Проглотила комок в горле. Продолжала резать хлеб, медленно, ровно, чувствуя, как нож скользит по деревянной доске. Свекровь приезжала к нам раз в неделю. Каждый раз находила новые поводы — то полы плохо вымыты, то ужин не вовремя, то я неправильно складываю Андрееву одежду. Говорила долго, подробно, с перечислением всех моих промахов за неделю. Андрей сидел рядом, слушал, иногда добавлял что-то своё. Я молчала. Он велел не лезть в разговор матери и сына, не мешать, не оправдываться. В первый раз я попыталась возразить — сказала, что шторы висят ровно, я проверяла уровнем. Свекровь посмотрела на меня удивлённо, Андрей нахмурился. После каждого визита свекрови я убиралась заново. Перемывала полы, пер