Астафуровы FM 📻 Книги 📚 Рассказы ✍️

Начало День тянулся бесконечно долго. Ледяной ком в груди не таял, а, напротив, обрастал новыми слоями злости на Марту, раздражения на Эрика, но больше всего — на саму себя. Как я могла быть такой наивной? Как позволила себе поверить в эту глупую сказку, в иллюзию, которую сама же и создала? В груди разрасталась горькая обида, смешанная с разочарованием. Каждый вдох давался с трудом, будто воздух пропитался ядом сомнений. Я металась по дому, словно загнанный зверь в клетке. Шаги эхом отражались от стен, а вещи в моимих руках казались чужими и враждебными. Я яростно швыряла их, словно это могло заглушить предательский шёпот в голове: «А что, если он правда?..» Пальцы дрожали, когда я хватала книгу с полки, затем бросала её на кровать; когда стягивала плед, комкала его и отбрасывала в сторону; когда скидывала стопку бумаг на пол, не заботясь о порядке. Бесцельные движения давали иллюзию контроля, но внутри всё кричало от боли и растерянности. «Нет». Этот внутренний крик звучал всё гром

Начало Утро после праздника урожая встретило меня ярким солнцем и свежим, прохладным воздухом. Первые лучи, пробиваясь сквозь кружевные занавески, рисовали на полу причудливые узоры. Я потянулась, вдыхая запах влажной от росы земли и далёкого костра — остатки праздничного веселья всё ещё витали в воздухе. Казалось, сам город ещё не отошёл от вчерашнего торжества. Улицы до сих пор были наполнены особым, праздничным настроением: кое-где ещё виднелись обрывки гирлянд, на скамейках лежали увядающие венки из осенних листьев, а в воздухе витал аромат глинтвейна и печёных яблок. Я вышла из дома с непривычным, лёгким чувством внутри. Сердце билось ровно, а мысли текли плавно, словно река в безмятежный летний день. Воспоминания о вчерашнем танце всё ещё грели меня изнутри — как его рука уверенно лежала на моей талии, как кружились мы в вихре музыки, как мерцали огни в его глазах… Даже мой фикус, который так и не переставал мурчать (он всегда реагировал на перемены моего настроения), удостоилс

Начало Центральная площадь Эмбервиля словно перенеслась в какую-то волшебную сказку. Казалось, осень решила обосноваться именно здесь, собрав все свои краски и чудеса. Площадь буквально пульсировала жизнью — наполненная звуками, яркими цветами и ароматами, она завораживала каждого, кто сюда попадал. Из огромных колонок, расставленных по всему периметру, лилась весёлая музыка, растворяясь в воздухе и смешиваясь с гулом толпы. Звуки сливались в причудливый праздничный оркестр: то пробивался звонкий смех детей, то слышался оживлённый разговор прохожих, то раздавался звон посуды из торговых палаток. Глаза невольно разбегались от буйства красок вокруг. Между фонарями, стилизованными под мудрых сов с блестящими глазами-лампочками, висели гирлянды из золотых и медных листьев. Они колыхались на ветру, создавая впечатление, будто сама осень развесила здесь свои сокровища. Лёгкий ветерок заставлял листья мерцать, словно маленькие огоньки в ночном небе. Повсюду возвышались аккуратно уложенные с

Начало В пекарне «Сахарная пряность» каждое утро начиналось с неизменного, священного для Марты ритуала. Первые лучи солнца только-только робко выглядывали из-за горизонта, а она уже была на ногах, готовая к новому дню. Женщина аккуратно выставляла дополнительные столики под навес, на мостовую, всё ещё влажную от ночной росы. Капли росы сверкали в первых лучах солнца, словно россыпь бриллиантов на сером камне. Марта расставляла столики с особой точностью, словно расставляла шахматные фигуры на доске — всё должно было быть идеально симметрично. Вернувшись в пекарню, она принималась за витрину. Её руки двигались уверенно и плавно, на автомате. Марта до блеска начищала стёкла, используя специальное средство, которое сама придумала, смешивая воду с небольшим количеством уксуса и несколькими каплями эфирного масла лимона. После этого наступала очередь главного действа — выставления выпечки. Женщина выставляла подносы с брауни, эклерами, чизкейками и другими сладостями. Каждое творение дол

Начало Утро следующего дня встретило меня тишиной и спокойствием. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, растекались по паркету, создавая прогретую дорожку для босых ног. Мне не хотелось торопиться, не хотелось вскакивать с постели, как это бывало обычно. Вчерашний вечер оставил после себя странное, но приятное послевкусие. Эрик оказался настоящим мастером своего дела. Он не только собрал мебель и подтянул дверные петли, но починил котёл, честно предупредив, что лучше заменить его как можно скорее — старая громадина могла дать сбой в любой момент. Его прямота почему-то тронула меня больше, чем его помощь. Я всё же встала с постели и направилась на кухню. В ранних подъёмах была своя прелесть. По дому разливался аромат кофе. Вчера я решила не рисковать и приготовила его вручную, без помощи допотопной кофемашины и уж тем более магии. Терпкий запах бодрящего напитка смешивался со сладкими нотками выпечки, которую принёс Эрик. Я чувствовала себя… странно. Нет, не счастливой. Для

Начало После того как мы с Эриком заклеили рот двери — тот самый, что я обнаружила чуть ниже причудливого узора, напоминающего ухо — обычным скотчем, она начала недовольно мычать. Всё ещё пытаясь спеть очередную арию, дверь возмущённо ворчала, но я старалась не обращать на неё внимания. Разочарование от неудачной попытки жгло изнутри, словно раскалённое клеймо. Стыд за своё фиаско разъедал душу, но поддержка Эрика — пусть даже такая сухая, скомканная, неловкая — всё же помогла мне немного прийти в себя. Никогда бы не подумала, что его присутствие может оказаться таким… успокаивающим. Несколько минут я стояла, глядя из-за угла на мычащую дверь, и пыталась осмыслить произошедшее. Дверь затихла именно тогда, когда поняла, что слушателей рядом нет. Может, у неё и глаза есть? Забавно, если подумать — дверь с характером оперной дивы. Эрик с чувством выполненного долга отправился домой, оставив меня с мыслями о том, как нелепо всё вышло. Мне бы хотелось лечь спать в прогретой камином гостин

Начало Эрик устало брёл по улице, погружённый в свои мысли. Его силуэт казался размытым на фоне закатного неба — плечи ссутулились, руки глубоко спрятаны в карманах куртки, взгляд устремлён в пустоту. Каждый шаг давался с трудом, будто невидимая тяжесть давила на плечи. День выдался невыносимо тяжёлым — словно все разом решили проверить его на прочность. В офисе царил настоящий хаос: начальница, нахмурив брови, требовала невозможного; графики сдачи проекта сжимались с каждым часом, а в мессенджере нескончаемым потоком приходили уведомления с новыми поручениями. Коллеги то и дело подходили с вопросами, каждый считал своим долгом отвлечь его хотя бы на пару минут. Он так и не успел пообедать. Булочка, которую он собирался съесть в полдень, так и осталась нетронутой в ящике стола — время утекло сквозь пальцы, поглощённое бесконечными совещаниями и срочными правками. Теперь желудок недовольно урчал, напоминая о пропущенном приёме пищи резкими, колющими спазмами. Но даже мысль о горячем у

Начало Весь день я металась по дому, словно загнанный в клетку зверь. Мои босоногие шаги эхом разносились по дому, а мысли кружились в голове, как осенние листья в ураганном ветре. Я чувствовала себя призраком, тенью той, кем могла бы стать — тенью моей великой родственницы, но тенью неприкаянной, потерянной. Пытаясь отвлечься, я взялась за уборку. Но всё валилось из рук: пыль разлеталась вместо того, чтобы исчезать, посуда оставалась грязной, несмотря на все мои усилия. Тряпка оставляла разводы на паркете, веник разбрасывал мусор вместо того, чтобы собирать его. Каждая попытка навести порядок заканчивалась неудачей, словно сама уборка насмехалась надо мной. Мой взгляд то и дело возвращался к обеденному столу, цепляясь за кожаную обложку дневника. Она манила и отталкивала одновременно. Я чувствовала странное притяжение к нему, но вместе с тем — жгучий страх. Несколько раз я порывалась избавиться от дневника — то хотела выбросить его в мусорку, то сжечь в камине. Но каждый раз, прибли

Начало Всю ночь я не могла уснуть. Ворочалась в постели, зарываясь то в одно одеяло, то в другое, но сон не шёл. И, как ни странно, проблема была далеко не в холоде. Строки из ежедневника Элис, который я тотчас же про себя обозвала дневником, крутились в голове мучительной каруселью. Перед глазами всплывал идеальный почерк родственницы, отдельные цитаты, все эти простые, но такие недоступные для меня слова. Они казались отдельными пунктами обвинительного приговора в мой адрес. Каждая фраза, прочитанная накануне, словно гвоздь вколачивалась в моё сознание. «Магия — это не власть, это разговор». Как же просто это звучало в записях Элис, и как сложно давалось мне! Я снова и снова прокручивала в памяти её слова, чувствуя, как внутри растёт отчаяние. Так что утро после находки столь ценного наследства на чердаке было серым, безнадёжным и имело привкус пепла сгоревших надежд, скрипящего на зубах. Небо за окном казалось низким, птицы не пели, а ветер гнал по улице опавшие листья, словно по

Начало Вечер опустился на Эмбервиль тяжёлым бархатным покрывалом, укутав город в свои прохладные объятия. Небо окрасилось в удивительные сиренево-золотые тона, а вдалеке, за городской чертой, уже проглядывали первые бледные звёздочки, словно бриллианты, рассыпанные по бархату. Вместе с вечером в город пришёл ледяной порывистый ветер. Он просачивался сквозь щели в старых деревянных окнах, заставляя их жалобно поскрипывать, и стелился по только успевшему нагреться паркету, оставляя за собой шлейф из холода. Я, замёрзшая до онемения в пальцах, уставшая до предела после бесплодной войны с непокорным домом, решила провести разведку на чердаке. Моя теплолюбивая сущность не переносила холод — меня сразу же начинало трясти, как осиновый лист на ветру. Я помнила, как всю осень и зиму в съёмной квартире, чья площадь была меньше, чем кухня в этом доме, я куталась в три одеяла, пытаясь согреться. А сейчас меня трясло так, будто через тело проходили электрические разряды. Зубы стучали, пальцы на