Записки на акцизных марках

С недавних пор я решила приобщиться к здоровому образу жизни и купила абонемент на йогу. Чтобы, значит, по принципу «утром йога, вечером дорога» оздоравливать свое потрепанное тело, которое, как известно, храм чего-то там. Собака мордой вниз, поза счастливого ребёнка, гомукхасана и даже халасана дались, как нефиг делать. Кабутта я всю жизнь только и делала, что йожилась и просветлялась.  Но шавасана! Шавасана, коллеги, — самая сложная. Это вот когда не надо скрючиваться, складываться, сворачиваться, чтобы дотянуться кончиком носа до мизинца на правой ноге. Это когда надо лежать на спине с закрытыми глазами. Просто. Лежать. На спине. С закрытыми. Глазами. И, конечно, ни о чем таком не думать.  А как можно не думать-то? Меня когда просят что-то не делать, я такая сразу «ну, нет, я так не могу, я все наиборот сделаю».  И вот лежим мы по средам и пятницам с девчонками в шавасане. Кто-то даже уже тихонечко посапывает, а я думаю про рёбрышки для борща. Мясистые такие, здорово проваренные. От

Однажды много лет назад мы с мамой собрались в гости к моей будущей первой учительнице. Ну как первой — второй. Меня сначала посадили в 1А, где дети только-только учились читать и писали в прописях палочки. Мне же, читавшей в те годы «Анжелику — маркизу ангелов», и уверенно выводившей в тетради в широкую линейку слово «белка», было скучно. Приняли решение перевести «такого гениального ребенка» в занковский 1Г класс. Чтобы, значит, всесторонне развивать дитачку по усиленной программе. Руководила цирком из гениальных детей Екатерина Борисовна. Высокая, тоненькая, с прямой спиной и до мурашек интеллигентная женщина. Чтобы вы понимали масштаб бедствия, в общем вагоне поезда, следовавшего по маршруту «Забайкальск — Чита», когда все травили анекдоты и пили горькую, она наизусть читала стихи. «Мцыри» и «Царицу Тамару» Лермонтова, «Шаганэ ты мою Шаганэ» Есенина и Пушкина, конечно. Вот на эту строгую учительницу я и должна была произвести хорошее впечатление. Мама — тоже учительница начальных к

Однажды, совсем немного лет назад, я собралась на педикюр. А все, кто делает педикюр — дамы приличные, и знают, что не принято крутить грязной и шершавой пяткой перед лицом мастера. Ну, потому что мы не засранки какие, а ухаживаем за собой в полный рост. Вот и я, вот и я принадлежу к числу этих самых приличных и местами ухоженных женсчин. А тут мне как раз соседка подогнала кусок пемзы (не путать с городом Пензой, в котором родился и не вырос Тимур Родригез). Огромный такой кусмень. Прям булыжник. Я поелозила шершавой пяткой о шелковую простынь на брачном ложе, поняла, что уже цепляю ей ткань, и кааак давай готовиться к педикюру! Со всей ответственностью подошла. Тёрла и терпела. Терпела и тёрла, чтобы, значит, мастеру не стыдно было предъявить стопы 36-го размера. Розовые и гладкие, как у младенца.  Она бы тогда сразу оценила, какая я за своим телом хорошая ухаживальщица, и сразу бы меня похвалила. Вот, мол, Галечкина, какая ты молодец! Не то, что некоторые с их потрескавшимися пяткам

Мы вчера рыдали всем моим немногочисленным бабьим аулом. Ревели в режиме онлайн и посылали друг другу сердечки и поцелуи. А потом Андрюша мне сказал, что не может читать мои тексты. Потому что они пронзительные и задевают те самые струны души, тронув которые, ты хочешь ещё и ещё. И боишься, что вот этот вот петтинг, хоспадипрости, закончится. В общем, дорогие, у меня вышла книга «Принцесса Хренова»! Моя первая книга! Сборник рассказов о детстве. Именно поэтому мы все и сиропили. Залили с девчонками слезами радости все мессенджеры. Книга есть пока только в электронном виде на "ЛитРес", но я уже очень счастлива! В конце октября выйдет бумажная. Тираж будет небольшой — всего 250 экземпляров, поэтому если вам интересно и хочется купить именно бумажную, следите за новостями, я подробно расскажу, когда и где её можно будет приобрести. И спасибы, конечно. В первую очередь вам. Потому что именно ваши комментарии в духе «пиши книгу» и слова поддержки помогли мне это сделать! Короче, я прусь и в

Осенью хочется жить в стареньком деревянном доме с верандой. Где-нибудь под Питером, с видом на Финский залив. Желательно, в посёлке художников, литераторов и бывших капитанов дальнего плаванья.  Чтобы дом, невысокий, с остроконечной крышей и маленькой комнаткой с балконом на втором этаже, в которую ведет лестница с широкими чуть скрипучими ступеньками, прятался в глубине сада. Выходишь на балкон в прохладное осеннее утро, кутаешься в платок крупной вязки, обнимающий тебя по самые пяточки, и дышишь.  На балконе – маленький плетеный столик и кресло. На столе – белая накрахмаленная кружевная салфетка, невысокая вазочка с букетом сухой вязолистной таволги, розетка с вареньем, серебряная чайная ложечка, фарфоровый кофейник с тонким носиком, чашка на изящном блюдце. Нальёшь себе «длинный» не крепкий кофе, добавишь махонький кусок рафинаду, устраиваешься в кресле и слушаешь мир.  Взъерошенный ветер, точно школьник, которого накануне мать с трудом оторвала от смартфона, и теперь он никак не м

Однажды много лет назад я приехала из тогда ещё родной Читы в Питер. Учиться на политолога. Заочно. В те времена я уже работала журналистом и даже получала за это неплохие деньги по региональным меркам, однако, всего, что было нажито непосильным трудом, на нормальную и сытую трехнедельную жизнь в питерской институтской общаге мне никогда не хватало. Ну, патамушто кто вместо меня будет шлёндраться по театрам, музеям, а потом по клубам и барам в пьяном угаре? Пральна, нет таких! А посему мы с Валькой и Юлькой — соседками по комнате и моими закадычными подружками — к концу сессии, что называется, сосали не только лапу, но и что-то очень неприличное. В один прекрасный день я сдала историю религии на пятерку и решила гульнуть на полную катушку — приготовить, значит, на ужин не просто макароны, а макароны с тушенкой! Это вам не воробей чихнул. Если к таким макарошкам добавить кетчунез, плавленый сырок «Дружба» и две баночки холодного «Клинского», вкусовые сосочки испытают тааакой оргазм, что

В конце июля я внезапно оборачиваюсь и понимаю: половина лета позади. Очередного прекрасного лета. «Ах, ты ж, Господи! - вскидываю руки и удивленно хлопаю ресницами, будто только что очнулась. - Август на носу, а мы все проспали». И тогда только начинаю чувствовать лето кончиками пальцев. Вот же оно — бархатное, с малиновым вкусом и стрёкотом кузнечиков в высокой и пока ещё сочной луговой траве. Лето любит ладони. Садится в них, свесив ножки вниз, болтает ими, щебечет, смеётся и раздает веснушки любимчикам — чутким и добрым людям. Они умеют разговаривать с летом. Они его чувствуют. Лето вообще очень любит руки. Зимой что? Перчатки да варежки. А летом руки, сплетаясь, говорят про любовь, дружбу, заботу. Выдают робость на первом свидании, пылают страстью, ловят солнце, которое просвечивает ладони, и тёплые его лучи несут свет к самому сердцу. У лета отчетливый вкус пломбира в вафельном стаканчике. И, конечно, черемухи. Холодный лимонад отдает пузырьками в нос, и сколько бы ты не сделал г

Однажды я решила подружиться с нашим турецким садовником. Закопать, так сказать, томагавк в землю. Ну потому что сколько можно ходить и друг на друга искоса поглядывать, параллельно трясясь каждый за свою вотчину. Он — за общественные лопаты, грабли и воду, я — за кусок повытоптанного газона под окнами.⠀ Противостояние у нас давнее. Почитай, три года друг другу нервы делаем и глаза закатываем. А я человек хоть и шумоголовенький, зато мирный. А тут как раз случай подвернулся. Поехали мы, значит, с друзьями на крыбалку. Это как рыбалка, только вместо рыбы ловишь крабов. Они особенно хорошо на подтухшую курицу идут. Привяжешь ножку, источающую дивный аромат пропастины, к удочке и бросаешь в воду. Крабы цепляются, трапезничать начинают. Подсекаешь, аккуратно подставляешь сачок, медленно вытягиваешь удочку и ошалевший краб попадает сначала в сачок, а потом в ведро. В тот знаменательный день потенциального перемирия мы наловили целое ведро отборных крабов. Приехали домой, бахнули за успех пр

Если вы думаете, что я на самом деле нормальная и просто придуриваюсь, то вот вам факт из моей биографии.  Однажды много счастливых лет назад мы с Андрюшей устроили званый ужин. Пригласили всех своих друзей, но почему-то пришли не все, а только самые отважные и холостяки, которые мясо по-французски последний раз видели ещё в прошлом веке. А я вам не какая-то там Юля Высоцкая. Я — бахиня французского мяса, и слава эта всегда бежала впереди меня.  Стол я сервировала очень даже красиво. Как в детстве, по-новогоднему. Под тарелки подложила салфетки, вилки с ножами с правой стороны шлёпнула. Правда, ножи достались не всем, патамушта у нас их было всего четыре. Темнемении, стол выглядел шикарно. Не хватало только хрустальных бокалов и кувшина для сока.  И, когда все собрались, но ещё никто не успел выпить и даже закусить, Андрюша спросил: «Галюнь, у нас есть кувшин для сока? Надо бы перелить, чтобы было удобно, красиво и вообще».  «Кувшина нет, - радостно сообщила я. - Но есть кое-что другое