Доступные Самоделки

Алексей и Марина познакомились два года назад в маленьком кафе на окраине города. Он – обычный парень, работает менеджером в IT-компании, любит футбол и вечера с друзьями. Она – яркая, амбициозная девушка с мечтой открыть свой ресторан. Марина всегда была такой: с искрой в глазах, с улыбкой, которая освещает комнату. Она училась в кулинарном колледже, подрабатывала официанткой, чтобы набраться опыта. "Я хочу свой уголок, где люди будут чувствовать себя как дома", – часто говорила она Алексею. Их первая встреча была как из романтического фильма. Алексей зашел в кафе после тяжелого дня, заказал кофе, и Марина, подавая его, случайно пролила каплю на стол. Она рассмеялась: "Извините, сегодня я – королева неуклюжести!" Он улыбнулся в ответ: "А я – король терпения. Давайте познакомимся?" С тех пор они стали неразлучны. Прогулки по парку, совместные ужины, планы на будущее. Марина мечтала о ресторане, Алексей – о семье. Они были счастливы, пока всё не пошло наперекосяк. Всё началось пару

Лиана всегда была женщиной, которая не сдавалась. В 46 лет она выглядела на 35: подтянутая фигура, благодаря ежедневным тренировкам, уверенная походка и улыбка, которая освещала зал. Она работала менеджером в крупной компании, имела взрослую дочь от первого брака и давно научилась жить для себя. Фитнес-клуб "Энергия" стал её вторым домом — местом, где она сбрасывала стресс, общалась с подругами и иногда флиртовала с симпатичными тренерами. Но в тот день, когда она впервые увидела Алексея, всё изменилось. Алексей был 25-летним парнем, только что закончившим университет. Он работал курьером, мечтал о большом бизнесе, но пока что еле сводил концы с концами. В фитнес он пришёл, чтобы "подкачаться" — как он сам говорил, — и привлечь внимание девушек. Высокий, с атлетическим телосложением и обаятельной улыбкой, он сразу выделялся среди других посетителей. Их первая встреча произошла у беговых дорожек. Лиана бежала, слушая музыку в наушниках, когда её бутылка с водой упала и покатилась по

С детства я была той девочкой, которая верила в сказки. Помните, как в фильмах принцесса ждет своего принца, и всё происходит медленно, романтично? Мои родители всегда говорили: "Не торопись, Лена. Настоящая любовь – это не вспышка, а огонь, который разгорается постепенно". Я впитала это, как губка. В школе, когда подруги хихикали о первых поцелуях, я думала: "Нет, я не такая. Я буду ждать того, кто оценит меня по-настоящему". К 20 годам это превратилось в железное правило: никакого секса на первом свидании. Максимум – после 5-6 встреч. Почему? Чтобы не показаться доступной. Чтобы понять, подходит ли парень. Чтобы не дать ему повод думать, что я легкомысленная. Я видела, как мои подруги обжигались: один раз переспишь – и парень исчезает, оставляя только смс с "извини, не то". Или, наоборот, ждешь – и слышишь: "Ты слишком холодная". Двойные стандарты? О да, они везде. Но давайте вернемся к истокам. Моя первая любовь случилась в университете. Звали его Антон. Высокий, с обаятельной

Помню, как Катя была маленькой. Ей было пять лет, и она всегда помогала мне на кухне — мы вместе пекли пироги, она мыла посуду (ну, пыталась, разумеется, с кучей брызг и смеха). Я смотрела на неё и думала: "Какая умница растёт!" А теперь? Теперь я прихожу домой после работы, уставшая как собака, и вижу: кухня в руинах. Грязные тарелки в раковине, чашки с остатками чая на столе, кастрюля с недоеденной кашей на плите. И это не разовый случай — это норма. Вчера вечером, например, я зашла в её комнату. Дверь была приоткрыта, и оттуда веяло... ну, вы понимаете, тем самым запахом немытого белья и пыли. На полу валялись джинсы, в которых она ходила на улицу, куртка скомкана у кровати, свитер брошен на стул. А под кроватью — лифчики, трусы, носки. Я не выдержала и позвала её. — Катя! — крикнула я из коридора. — Зайди ко мне, пожалуйста! Она вышла из своей комнаты, растрёпанная, с телефоном в руках. Волосы не расчёсаны, лицо не умыто. На ней была та же майка, в которой она спала прошлой н

Мы с Димой встречались уже два с половиной года. Он был тем парнем, о котором мечтают все девушки: высокий, с тёплой улыбкой, всегда знал, когда мне нужна поддержка. Помню, как в прошлом году, когда я болела, он приезжал ко мне с супом и сидел всю ночь, держа за руку. Однажды вечером, когда мы лежали в обнимку и смотрели «Иронию судьбы», я сказала: — Дим, давай в этот раз отметим Новый год по-настоящему круто? Снимем коттедж, пригласим всех друзей. Будет снег, камин, шампанское… Как в кино. Он повернулся ко мне, поцеловал в нос. — Солнышко, отличная идея. Только обещай, что не будешь пить, как в прошлый раз. Помнишь, как ты танцевала на столе? Я засмеялась, шлёпнула его подушкой. — Обещаю! Ну, почти обещаю. Мы нашли коттедж в Подмосковье — двухэтажный деревянный дом с сауной, бильярдом и огромным залом. 15 человек скинулись — вышло недешево, но все были за. Мои подруги: Аня, Катя, Маша и Лена. Лена — это отдельная история. Мы дружили с пятого класса. Вместе плакали из-за первы

Мне было пять лет, когда я впервые увидела отца пьяным. Мы жили в обычной двухкомнатной хрущёвке на окраине города. Мама работала бухгалтером, отец — слесарем на заводе. Обычная советская семья. Но в тот вечер всё изменилось. Дверь открылась с грохотом. Я выбежала в коридор и замерла. Папа стоял, опираясь о косяк, глаза красные, рубашка помятая. — Петя, господи… Опять? — тихо сказала мама, подбегая к нему. — Маша… Не начинай. Просто… отмечали день рождения коллеги, — пробормотал он, пытаясь снять ботинки и падая на пол. Мама помогла ему встать, отвела на диван. Я стояла в дверях детской, сжимая в руках плюшевого мишку. — Мам, а почему папа такой странный? — Папа устал, солнышко. Иди спать. Но я не спала. Лежала и слушала, как мама тихо плачет на кухне. Это был первый раз. Потом были второй, третий… Но мама всегда защищала его. — Папа хороший, Анечка. Просто у него стресс на работе. Всё наладится. В 1999 году маме поставили диагноз — рак груди, четвёртая стадия. Она угасла за

Я стояла на кухне, уставившись в грязную раковину, где громоздились тарелки от вчерашнего ужина. В воздухе витал запах пережаренного масла и чьего-то забытого кофе. Ребенок хныкал в соседней комнате, а за стенкой слышался смех – это младший брат мужа и его девушка развлекались, не думая о том, что их голоса проникают сквозь тонкие перегородки. Мое сердце колотилось, как барабан, от накопившейся злости. Сколько раз я мыла эту посуду за всех? Сколько раз молчала, когда они оставляли крошки на столе или не смывали за собой в ванной? Но сегодня все изменилось. Сегодня я сорвалась. "Ты что, совсем охренела? – кричала свекровь по телефону, ее голос эхом отдавался в моей голове, даже после того, как я повесила трубку. – Ты на птичьих правах здесь сидишь! Безрукая баба, которая на шее у моего сына висит! Должна пылесосить и драить всю квартиру, раз ребенку твоему это нужно!" Ее слова жгли, как кислота. Я опустилась на стул, слезы текли по щекам, смешиваясь с потом от жары в этой душной ком

Дело было лет 10 назад. Я тогда только-только поступила в университет, жила с родителями в нашей тесной двухкомнатной квартире на окраине города, где каждый шорох слышно через стену. Мама работала в школе учительницей русского языка, папа — инженером на заводе, и у нас была такая типичная семья: все вместе за ужином, обсуждения повседневных дел, но никакой личной свободы. Особенно для меня, девчонки девятнадцати лет, которая только начинала пробовать вкус взрослой жизни. А взрослой жизнью для меня тогда был он — Дима, мой одногруппник. Высокий, с этими карими глазами, которые смотрели на тебя так, будто ты — центр вселенной. Мы флиртовали на лекциях, переписывались ночами, но дальше поцелуев в парке дело не шло. Потому что куда? Домой к родителям? Нет, спасибо. А у него своя семья, братья-сестры, теснота похуже нашей. И вот однажды вечером мама возвращается с работы, вся такая взбудораженная, с телефоном в руке. "Представляешь, — говорит она, скидывая туфли в коридоре, — дядя Коля з

Я сидела на заднем сиденье старенькой «Лады», вцепившись пальцами в рюкзак на коленях. За окном мелькали одинаковые серые пятиэтажки, потом потянулись промзоны, потом вообще ничего — только снег, грязь и редкие фонари. — Ну что, студентка, куда летим? — голос у него был мягкий, даже ласковый. На приборной панели болталась маленькая розовая соска-пустышка на цепочке. Детское кресло сзади слева было пустым, но пристёгнутым. Я сразу это заметила. Это меня немного успокоило. — В общагу на Лесную, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Но если вам не по пути, можете высадить на ближайшем светофоре. — Да какой светофор, — улыбнулся он в зеркало. — Довезу, не переживай. У меня дочка тоже в общаге живёт… ну, почти. Ей четыре, ещё в садик ходит. А ты на каком курсе? Я начала рассказывать что-то про третий курс, про сессию, про то, как устала от общежития. Он кивал, поддакивал. Говорил, что сам когда-то учился в политехе, но бросил на четвёртом, потому что «жизнь по-другому повернулас

В эпоху, когда нейросети стали неотъемлемой частью нашей жизни, их возможности поражают воображение. Эти цифровые мозги, обученные на огромных массивах данных, могут создавать искусство, писать код, анализировать медицинские изображения и даже предсказывать будущее на основе паттернов прошлого. Они популярны как никогда: от ChatGPT, генерирующего тексты, до Midjourney, рисующего картины по описанию. Но что, если эти инструменты используются не для добра? Что, если они становятся оружием в руках обычного человека, чтобы изменить чью-то судьбу? Я знаю это не понаслышке. Мой брат, парень с золотым сердцем, попал в ловушку токсичных отношений, и я решил вмешаться. С помощью нейросетей я создал иллюзию, которая разорвала эту цепь. Да, это было жестоко, но иногда любовь к близкому требует жертв. Брат мой, зовут его Дима, всегда был тем тихим парнем в нашей компании. Мы с пацанами – шумные, уверенные, а он – скромный, зажатый. В школе девчонки его обходили стороной, в универе то же самое.